«Факультет некромантии имени меня покойного»

Мой последний день растянулся на три месяца. К тому моменту, как я достиг родного замка, сестра уже умирала от истощения магии. Большая часть гарнизона была мертва. Последний брат, выживший в войне, был убит еще в первый день нападения. А я еще три месяца продержался, впитывая из родового замка силу смерти. К концу уже ни одного живого в моем гарнизоне не осталось. Даже слуги передохли. Но напавшие на нас не были простой бандой. Это были очень сильные маги. Сработавшаяся команда, специалисты разных искусств. И в отличии от других нападавших эти не спешили уйти, встретив длительное сопротивление. Только некроманта с ними уже не было, когда пришел я. Но это только отсрочило их победу.

И если вы думаете, что умер я достойно, как полагается темному магу, принеся себя в жертву ради страшного проклятья, то спешу огорчить. Меня убили стрелой в сердце. На тот момент сил у меня уже не было. Я давно черпал их из своей смерти, пытаясь отразить атаки. И вот на простую стрелу их как раз и не хватило. Я махнул рукой, а стрела не развалилась пеплом. Вместо этого, она пробила грудь и мое уже к тому времени остановившееся сердце. Как дурак, на стене замка и помер.

А все потому, что некроманты не созданы для войны. Мы хороши в бою только против нежити и других некромантов. Живые люди — это все больше к светлым. Им их убивать сподручнее.

И каково же было мое удивление, когда я очнулся и понял, что живой. Пусть не в своем теле, но уж точно в своем родовом замке. Точнее — склепе.

Я лежал на полу в неудобной позе, одним глазом оглядывая свой родной склеп. На моем родовом месте, подписанном еще при моем рождении, а может и раньше, стоял старый и дряхлый гроб. Передо мной на полу лежала девушка в странной одежде с взрезанными венами. Да и то тело, в котором я очнулся, тоже разок успело умереть. Чужая, но хорошо знакомая магия с хрустом восстанавливала сломанную шею. Теперь уже мою шею.

Старая магия развеялась и канула в небытие, не оставив даже следа. Так бывает, когда заклинание ждет своего часа очень долго.

— Сколько же я был мертв? — спросил я сам у себя. — И почему ожил?

Ответа пока не находилось. Так что пришлось встать.