«Партизаны»

Андрей Кокоулин

Партизаны

Не гулять было нельзя. За этим следили ревностней, чем за покупками в магазине.

Пока Ника собирала рюкзак с необходимыми вещами и продуктами, Андрей отвел Темку в комнату к телевизору и под шипение нулевого канала спросил:

— Ты все помнишь?

Темка поднял серьезные глаза на отца и кивнул.

— Да, папа.

— С незнакомыми людьми не разговаривать, сразу звать меня или маму. Не отходить дальше, чем на четыре шага. Не поднимать камешки и веточки. Не пачкать руки. Не брать ничего, что предлагают.

— Даже конфеты?

— Особенно конфеты. И улыбайся почаще.

— Я знаю, — сказал Темка. — Я про конфеты так сказал.

Большеголовый, тонкошеий человечек семи лет отроду, он сам застегнул кнопки на легкой курточке со светоотражающими элементами.

— Молодец.

Андрей протянул руку, чтобы взъерошить сыну волосы, но вспомнил, как это расценивается по нынешним временам, и лишь несмело коснулся Темкиной головы.

— Папка! — Темка вдруг сделал шаг и неловко обнял его руками. — Ты только люби меня, пожалуйста!

— Я тебя люблю, — сказал Андрей.

Он на мгновение прижал сына к себе, но тот уже отстранился, вывернулся и, топая, убежал в прихожую, где Ника надевала короткое серое пальто. Рюкзак был у нее в ногах.

— Андрюш, ты как?

— Мне только документы взять.

Из отделения в серванте Андрей достал файл с документами (исключительно — копии, но некоторые — заверенные в нотариальной конторе) и уместил его во внутреннем кармане плаща. Пришлось привычно сложить бумаги чуть ли не вдвое. Скоро, зараза, из-за них всюду с портфелем придется ходить.

— Темка, ты готов?

Сын сидел на низком пуфике и с неудовольствием обувал новые кроссовки. Старые ему нравились больше, но к ним обязательно прицепились бы. Вместо шнурков были липучки.

Андрей взял рюкзак у жены.

— Все собрала?

— Да. Печенье, молоко, сок, аптечка.

Ника была бледновата. Андрей пальцем поправил ей мазок помады, выскочивший за уголок рта. Только бы не перенервничала. Еще дадут предупреждение о неадекватном поведении в присутствии ребенка, а там и здравствуй, камера в квартире.

— Все хорошо, — сказал он ей.

Андрей Кокоулин

Партизаны

Не гулять было нельзя. За этим следили ревностней, чем за покупками в магазине.

Пока Ника собирала рюкзак с необходимыми вещами и продуктами, Андрей отвел Темку в комнату к телевизору и под шипение нулевого канала спросил:

— Ты все помнишь?

Темка поднял серьезные глаза на отца и кивнул.

— Да, папа.

— С незнакомыми людьми не разговаривать, сразу звать меня или маму. Не отходить дальше, чем на четыре шага. Не поднимать камешки и веточки. Не пачкать руки. Не брать ничего, что предлагают.

— Даже конфеты?

— Особенно конфеты. И улыбайся почаще.

— Я знаю, — сказал Темка. — Я про конфеты так сказал.

Большеголовый, тонкошеий человечек семи лет отроду, он сам застегнул кнопки на легкой курточке со светоотражающими элементами.

— Молодец.

Андрей протянул руку, чтобы взъерошить сыну волосы, но вспомнил, как это расценивается по нынешним временам, и лишь несмело коснулся Темкиной головы.

— Папка! — Темка вдруг сделал шаг и неловко обнял его руками. — Ты только люби меня, пожалуйста!

— Я тебя люблю, — сказал Андрей.

Он на мгновение прижал сына к себе, но тот уже отстранился, вывернулся и, топая, убежал в прихожую, где Ника надевала короткое серое пальто. Рюкзак был у нее в ногах.

— Андрюш, ты как?

— Мне только документы взять.

Из отделения в серванте Андрей достал файл с документами (исключительно — копии, но некоторые — заверенные в нотариальной конторе) и уместил его во внутреннем кармане плаща. Пришлось привычно сложить бумаги чуть ли не вдвое. Скоро, зараза, из-за них всюду с портфелем придется ходить.

— Темка, ты готов?

Сын сидел на низком пуфике и с неудовольствием обувал новые кроссовки. Старые ему нравились больше, но к ним обязательно прицепились бы. Вместо шнурков были липучки.

Андрей взял рюкзак у жены.

— Все собрала?

— Да. Печенье, молоко, сок, аптечка.

Ника была бледновата. Андрей пальцем поправил ей мазок помады, выскочивший за уголок рта. Только бы не перенервничала. Еще дадут предупреждение о неадекватном поведении в присутствии ребенка, а там и здравствуй, камера в квартире.

— Все хорошо, — сказал он ей.