«Роковой секрет»

Роковой секрет

Мэри Ройс

— Buona sera, signorina[1], — подобно раскату грома раздается за спиной твердый мужской голос.

Тут же обхватываю себя руками, но оборачиваться не рискую. Я ведь узнала этот голос. И теперь, когда понимаю, что на пустынном пляже больше не одна, внутренности неприятно сводит от страха.

— Voltarsia[2], — приказывает он, чего я совершенно не выношу. Резко вспыхнувшее раздражение немного приглушает испуг.

— Я вас не понимаю, — бормочу, не глядя на мужчину, а по позвоночнику прокатывается ледяная волна, вызывая колючую резь в нервных окончаниях.

— Я сказал тебе повернуться. — Повелительный тон словно сдавливает в невидимых тисках. От дикого волнения в голове кружится вьюга, а тело съеживается в ожидании удара, но я по-прежнему стою неподвижно. — Родного языка тоже не понимаешь? — Сейчас голос наполнен ледяным спокойствием, заставляя трястись поджилки. Идея искупаться голышом теперь не кажется такой уж хорошей.

Медленно поворачиваюсь и сильнее прижимаю скрещенные руки к груди. А вновь встретившись с этими жуткими глазами, робею. В данной обстановке он меня действительно пугает, и прежнего желания поближе узнать этого дьявола больше нет.

— Опасно такой хрупкой девушке в столь поздний час разгуливать одной.

Я пытаюсь хоть что-то ответить, но сердце трепыхается подобно крыльям колибри и перекрывает доступ кислорода, превращая язык в бесполезный кусок мяса.

— Я напугал тебя? — Мужчина буравит меня пристальным взглядом и, как ни в чем не бывало, начинает снимать запонки.

Ловкими движениями пальцев плавно переходит на ворот рубашки и избавляется от галстука.

От осознания того, что он раздевается, мне становится по-настоящему страшно. Как там говорят? Бойся своих желаний? Так вот, боюсь. Очень боюсь.

— Простите, там, в баре… я немного перебрала с алкоголем и…

— Запомни одно правило, — беспардонно перебивает он. — Никогда ни перед кем не извиняйся и не оправдывайся.

Мужчина рывком избавляется от рубашки, обнажая рельефный торс. Мое внимание тут же привлекает огромная татуировка в виде черепа, из глаза которого выползает змея, хвостом обвивая литые мышцы груди, особенно выделяющиеся в полумраке.

Роковой секрет

Мэри Ройс

— Buona sera, signorina[1], — подобно раскату грома раздается за спиной твердый мужской голос.

Тут же обхватываю себя руками, но оборачиваться не рискую. Я ведь узнала этот голос. И теперь, когда понимаю, что на пустынном пляже больше не одна, внутренности неприятно сводит от страха.

— Voltarsia[2], — приказывает он, чего я совершенно не выношу. Резко вспыхнувшее раздражение немного приглушает испуг.

— Я вас не понимаю, — бормочу, не глядя на мужчину, а по позвоночнику прокатывается ледяная волна, вызывая колючую резь в нервных окончаниях.

— Я сказал тебе повернуться. — Повелительный тон словно сдавливает в невидимых тисках. От дикого волнения в голове кружится вьюга, а тело съеживается в ожидании удара, но я по-прежнему стою неподвижно. — Родного языка тоже не понимаешь? — Сейчас голос наполнен ледяным спокойствием, заставляя трястись поджилки. Идея искупаться голышом теперь не кажется такой уж хорошей.

Медленно поворачиваюсь и сильнее прижимаю скрещенные руки к груди. А вновь встретившись с этими жуткими глазами, робею. В данной обстановке он меня действительно пугает, и прежнего желания поближе узнать этого дьявола больше нет.

— Опасно такой хрупкой девушке в столь поздний час разгуливать одной.

Я пытаюсь хоть что-то ответить, но сердце трепыхается подобно крыльям колибри и перекрывает доступ кислорода, превращая язык в бесполезный кусок мяса.

— Я напугал тебя? — Мужчина буравит меня пристальным взглядом и, как ни в чем не бывало, начинает снимать запонки.

Ловкими движениями пальцев плавно переходит на ворот рубашки и избавляется от галстука.

От осознания того, что он раздевается, мне становится по-настоящему страшно. Как там говорят? Бойся своих желаний? Так вот, боюсь. Очень боюсь.

— Простите, там, в баре… я немного перебрала с алкоголем и…

— Запомни одно правило, — беспардонно перебивает он. — Никогда ни перед кем не извиняйся и не оправдывайся.

Мужчина рывком избавляется от рубашки, обнажая рельефный торс. Мое внимание тут же привлекает огромная татуировка в виде черепа, из глаза которого выползает змея, хвостом обвивая литые мышцы груди, особенно выделяющиеся в полумраке.