«Я тебя (не) забуду»

Анна Мишина

Я тебя (не) забуду

Семь лет назад

Ничего так не радует, как лето. Тебе восемнадцать. Школа закончена, а учеба в институте еще не началась. Только это все было бы вдвойне прекрасно, если б не головная боль, которая адски разрывает виски, и чувство засухи во рту. 

Глаза открыть нереально, солнце лупит в открытые занавески. Кстати, почему они открыты?

Глаза все-таки приходится продирать, чтобы посмотреть, что вообще происходит.

Но стоит только приоткрыть один глаз, чуть привстав, облокотившись на локоть, как я замечаю отца напротив моей постели.

– Пап, – со стоном произношу я, понимая, кто устроил мне пекло в спальне. – Какого черта…? – не успеваю договорить, на меня выливается водопад ледяной воды. – А-а-а! – вскрикнула, вскочив с постели, которая теперь напоминала озеро. – Ты сдурел? – откидываю с глаз намокшие волосы.

– Рот свой закрой, а то вычищу ершиком унитазным. С отцом разговариваешь, как-никак! – рыкнул батя.

– Это за что? – непонимающе на него уставилась. – Вот это? 

– Машина, Лера! Какого черта ты умудрилась разбить машину? Два месяца, мать твою, она в твоем владении, – меряет своими огромными шагами мою комнату.

А я только сейчас понимаю, что уснула в тех шмотках, в которых ездила в клуб… Голова-а-а! Воды-ы-ы…

– Пап, не ори, – морщусь от еще сильнее затарабанивших отбойных молотков голове.

– Я тебе устрою, ты допекла! Мать до приступа довела. Ты шляешься всю ночь, приходишь под утро в хламину, строишь прислугу! Ты что себе вообще позволяешь? Сколько это терпеть, скажи?

– У меня каникулы. Я отдыхаю, имею право, – отмахиваюсь и, стянув свое промокшее платье, оставшись в нижнем белье, прохожу мимо него в душ.

– Я вообще-то не закончил, совесть имей, – еле слышно доносится до меня из-за двери, а я открываю кран с холодной водой и с блаженством, набрав ее в ладони, ополаскиваю лицо и, склонившись, пью прямо из-под крана.

– Насрать, чего ты там не закончил, – бубню я, наконец утолив жажду.

– Жду тебя в столовой, будем решать твою судьбу! – крикнул он и с шумом захлопнул дверь моей спальни.

А я, хмыкнув своему отражению в зеркале, отправилась под теплые струи душевой.

В столовой, которая надраена до блеска, от которого уже тошнит, отец сидит в центре стола. Глава семейства все-таки. Мать сидит рядом, я же приземляюсь, с грохотом отодвинув стул напротив родителей.

– А кормить-то меня в этом доме будут? – стоило только сказать, как тут же появилась тетя Ася с завтраком для меня. – Спасибо, – хватаю вилку и накидываюсь на омлет с тостами, все еще находясь под пристальным взглядом родителей. – Ну, что? – откинула приборы, когда подавилась едой. – Невозможно же есть!

– Мы обсудили с матерью твое поведение и решили…

– Ну-с, уважаемый суд, извольте-ка поделиться решением, – усмехаюсь, перебивая отца.

– Не дерзи! – воскликнула мама, тут же хватаясь за сердце.

– В деревню к бабке поедешь. Никаких тебе карманных денег. Никакой тебе машины. Можешь паковать свои шмотки, через час Виталий тебя отвезет! – от сказанного отцом у меня от удивления глаза готовы были полезть на лоб.

– Теть Ась, дайте бедному ребенку таблеточку от головной боли! – крикнула погромче, чтобы меня услышали. – Никуда я не поеду! – кинула в ответ отцу. – Решили от меня избавиться? Не выйдет!

– А тебя никто не спрашивает! Собирай чемодан, или я сам соберу его, и уж не обессудь, что туда попадет, то и попадет!

Я откидываюсь на спинку стула и оцениваю ситуацию. Мать на меня даже не смотрит. Отец глядит так, будто перед ним не дочь, а сущий дьявол.

– Я не поеду, – складываю руки на груди и закидываю ногу на ногу.

– Посмотрим. А теперь пошла в свою комнату и жди дальнейших указаний! – повышает голос.

– Я еще не доела, – фыркаю, тянусь за вилкой.

– Вон пошла! – отец  поднялся с места и уперся кулаками  о стол.

– Зашибись! – вскакиваю со стула так, что он падает. – Спасибо! – театрально кланяюсь в пол. И походкой от бедра направляюсь к лестнице.

Если предки хотят от меня избавиться, то я им помогу. Зайдя в свою комнату, тут же хватаю наушники и, прибавив громкость, приступаю к сбору чемодана. Только ехать я собираюсь не в деревню, а к подруге.

В перерыве между сбором вещей набираю ее.

– Сонька, выручай. Предки взбесились, в ссылку хотят спровадить.

– Ты на колесах? Или тебе такси вызвать? – смеется подруга.

– О колесах. Я не помню ни грамма, что вчера случилось с тачкой. Ща спущусь, посмотрю, главное, чтобы была на ходу.

Только отключила связь, как услышала закрывающийся замок своей комнатной двери.

Не поверила своим ушам. Меня что, заперли? 

Вскакиваю с кровати и, долетев в два шага до двери, дергаю ручку. Черт!

– Пап, пап, ну ты что? Ты же пошутил, да? – тарабаню в дверь.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ – Нет, Лера, попробуем такой метод, раз остальные тебе не подходят, – после только слышны удаляющиеся шаги.

Стукаюсь лбом о дверь. Зараза, ну как так-то?

Поворачиваюсь и опираюсь спиной о нее, плавно сползая вниз.  Нет уж, я так просто и быстро не сдамся. Запихиваю остатки вещей в чемодан и подхожу к окну. Второй этаж. Не так высоко. Распахиваю окно. Подтаскиваю чемодан к нему и переваливаю через подоконник. Тот мягко приземляется в цветочные кусты, что насажены по периметру дома.

Мне останется только перекинуть ногу и ухватиться за водосточную трубу.

– Ты что вытворяешь? – слышу голос, доносящийся откуда-то сбоку. Поворачиваю голову и встречаюсь глазами с соседским парнем. 

– А ты не видишь, да? – усмехаюсь и продолжаю свои действия. Вот сейчас ухвачусь за подоконник…

– Дура, ноги переломаешь же! – продолжает кричать тот.

«Заткнись, блин!» – кричит мой внутренний голос, но в ответ я лишь умудряюсь отцепить одну руку и показать говорящую фигуру из пальцев. Парень лишь хмыкает и скрывается в доме.

– Лера! – теперь голос снизу. Да чтобы вас всех…

– Стой, где стоишь! – кричит охранник.

– Ага, разбежалась, – бубню под нос, когда дверь в мою спальню распахивается и на пороге появляется отец, моя нога соскальзывает с выступа.

– Дьявол во плоти, – хватает отец меня за руку и затаскивает обратно в комнату. – Ноги же переломаешь, дура.

– Что вас всех так мои ноги-то беспокоят? – отползаю чуть в сторону и утыкаюсь носом в колени.

– Все, хватит концерты устраивать, – подхватывает меня под руку. – Чемодан твой уже загрузили, так что черед теперь за тобой, – тащит меня за собой.

Мне ничего не остается, как только подчиниться. В голове уже строю план побега.

Дорога в деревню занимает примерно около трех часов. Я вырубаюсь на пару часов из всего времени поездки, когда понимаю, что никто спасать меня не торопится. Все друзья-знакомые молчат. Ну, и черт с вами. Сама справлюсь.

Около трех часов дня машина отца останавливается у дома бабули. Здесь я не была с юбилея деда, который был зимой. Чуть больше полугода. Летом здесь, конечно, веселее. Тут и озеро недалеко. Так что будет чем заняться. 

Не дожидаюсь, когда откроют мне дверь, выбираюсь из машины сама.

У бабушки с дедом красивый бревенчатый одноэтажный дом с мансардным этажом, где и располагается моя любимая комната. Бываю я здесь редко, даже очень. Поэтому прекрасно понимаю, что то, что я напихала в чемодан, здесь явно будет не к месту.

– Тишина, – вдыхаю полной грудью свежий запах. Ну, как свежий, где-то явно пасется стадо коров, потому что откуда-то  наносит свеженьким дерьмецом, а может, и не свежим.

Виталий с чемоданом входит в калитку, я плетусь за ним. Никого не слышно. На крыльце оставляет мой чемодан и возвращается к машине.

– И ты меня тут бросишь? – кричу вслед, только из-за вредности.

– Такой приказ был! – садится за руль и уезжает, поднимая столб пыли.

– Кто это тут у нас кричит? – слышу дедушкин голос. Оборачиваюсь.

– Дед, – улыбаюсь и иду обнимать любимого старика.

– Сослали-таки, – усмехается он, улыбаясь по-доброму.

– Ага, – утыкаюсь носом в его плечо.

– Думал, не довезут тебя, особенно когда Мишка рассказал, что ты там отчебучила.

– В смысле, не довезут? – удивленно уставляюсь на деда.

– Да сбежать решила, думал,  не оставишь свою затею и свинтишь на полпути до деревни, – смеется.

– Я уснула, но в планах такое было, – тяжело вздыхаю и плюхаюсь в плетеное кресло.

– Ночка тяжелая была? – дед достает сигарету, но, посмотрев на меня, прячет обратно в карман.

– Была. Бабуля где? – интересуюсь я.

– Так с кроликами возится, крольчиха в ночь разродилась. За домом, – уточняет он. Но я совершенно не хочу никуда идти.

– Что-то дорога меня вымотала, – чувствую, как наливаются тяжестью веки.

– Так иди в свою комнату и поспи. Сейчас бабка вернется, сварганим ужин. Надо отметить твою ссылку, – снова смеется.

– Хватит, а. Я же и обидеться могу, – хмурюсь.

– Иди уже давай, обидится она.

Оставляю чемодан на крыльце и плетусь к лестнице, ведущей в единственную спальню на крыше. Поднимаюсь по ступеням и веду рукой по бревнам. Дед не стал отделкой заниматься, сказал, что бревно должно дышать. А от этого в доме только уютнее.