«К'Осщерш»

Дора Штрамм

К'Осщерш

— Позвольте осведомиться, студиозус К’Осщерш, что это такое?

Профессор Х’Арефар, поскрипывая чешуей, нарочито громко лязгая по каменному полу когтями, обошёл вокруг застывшего посреди аудитории смущённого К’Осщерша, переминающегося с одной нижней конечности на другую. В общем-то, он и без насмешек профессора уже понимал, что изобретённое им для зачёта по телесной трансформации существо вышло несколько неудачным. Зато, это бы уж точно никто не смог отрицать, уникальным! Абсолютно. К’Осщерш провёл многие часы в библиотеке академии Шанаара, чтобы убедиться в этом. Никто подобного не изобретал прежде — никогда!

— Я, кажется, задал вам вопрос, студиозус! В кого это вы изволили трансформироваться?

Кончик профессорского хвоста взвился в воздух и пребольно хлестнул К’Ошерша по спине. Вернее, чуть ниже. К’Ошерш тоненько взвыл. Хвост профессора, украшенный широкими костяными пластинами темно-зелёного цвета, был, мягко говоря, тяжёлым, а кожа у существа — нежной.

— Как вы сказали? — Х’Арефар изогнул длинную шею, приблизив голову к самой физиономии К’Осщерша. В золотисто-зелёных глазах с узкими щелями зрачков явственно читалась издёвка. — Ну-ка повторите погромче, не расслышал?.. Хотя нет, не трудитесь! Наверняка придумали до невозможности возвышенное и пафосное название, в то время как самым подходящим для этого, с позволения сказать, существа будет «Червь розовый прямоходящий». Прямоходящий! Как вам в голову пришла подобная чушь?

— Это не червь! — возразил К’Осщерш, оскорблённый до глубины души. — У этого существа есть крепкий и надёжней скелет, есть мозг, да и конечности…

— Мозг, ну надо же!

Внутренняя поверхность ноздрей профессора, которые К’Осщерш сейчас очень хорошо мог рассмотреть, налилась багровым: того и гляди дым пойдёт, а там, если разозлить его окончательно возражениями и протестами, полыхнёт из пасти огнём — и поминай как звали! Да, что говорить, существо К’Осщерша, может, и было прежде никем не виданным, но вот с конструкцией он и правда не все продумал. Кожу следовало сделать толще. И огнеупорной. А то ведь она не покрыта ни надёжной чешуёй, ни густой шерстью, ни иглами. Ещё и нижние конечности мерзнут на холодном камне! Надо же, ну кто бы мог такое вообще представить…

Внести кое-какие исправления в представленную модель он, к счастью, мог немедленно — таким вещам были даже младшеклассники обучены. К’Осщерш сосредоточился, бормоча заклинание изменения, вплетая в него новые формулы, представляя, как нежный розоватый покров становится толще и грубее, покрывается шерстью, как утолщаются тонкие ногтевые пластины, превращаясь в крепкие когти, как увеличиваются и заостряются зубы. Хрустнула, не выдержав нагрузки, челюсть — пришлось срочно наращивать и её. Закончив, К’Осщерш вопросительно взглянул на профессора, но тот только глаза кончиком крыла прикрыл.

— Внесённые вами изменения, возможно, делают ваше создание чуть более приспособленным к выживанию, но вот с эстетической точки зрения, червяк выглядел — сам не верю, что это говорю! — все же приятнее. Вы теперь чрезмерно волосаты, да к тому же допустили перекос черепа, пока перестраивали челюсть, и верхняя часть головы у вас уменьшилась… Мозг-то как там ваш, любопытно? Избыток не стёк в позвоночный, как это назвать-то… э-э-э… столб?

— Да нет, на месте, в черепной коробке, он, — принялся объяснять К’Осщерш, с трудом подавив желание без спросу подхватить с пола кусочек крепкой белой глины и начать рисовать внутреннее устройство своего существа на одной из гладких стен аудитории. Заодно бы продемонстрировал, насколько удобны длинные верхние конечности…

— Позвольте нарисовать пару схем? — начал он, но профессор замахал на него крыльями, щёлкнул хвостом по полу в опасной близости от нижних К’Осщершевых конечностей.

— Никакие ваши схемы не спасут ситуацию! Скажите спасибо, что этот позор никто не видел! Ну-ка, напомните, для чего мы вообще работаем над телесной трансформацией?

— Потому что можем, — буркнул уязвлённый К’Осщерш, но, когда профессор угрожающе навис над ним всей своей огромной тушей, торопливо выпалил: — Изначально наша планета представляла собой единый океан лавы. В те времена тела драконов, созданные из пламени, были текучи, изменчивы, и не имели определённой формы. Позже, когда планета начала остывать и появились первые континенты, наши предки, для того чтобы приспособиться к жизни на суше, начали работать над изменением своих тел. В процессе…

Профессор нетерпеливо повёл крылом и К’Осщерш, проглотив часть зазубренного текста, закончил:

— …была найдена признанная оптимальной для существования в существующем мире телесная форма, однако, драконы не утратили способность к телесной трансформации, ставшей со временем не только наукой, но и искусством. Отдельные эксперименты, признанные наиболее удачными, могут даже быть рекомендованы…

— Искусством, вот именно! — перебил Х’Арефар. Его голос загремел под сводами аудитории. С потолка в углу посыпалась каменная крошка. — А вот это — что? Сегодня любое уродство искусством готовы объявить, но я подобного на своём курсе никогда не позволю! Уж от вас, К’Осщерш, я точно такого не ожидал! Вы же старшекурсник, отличник по всем предметам, кроме пространственной навигации, а подобные эксперименты с формой разве что только вылупившиеся из яиц глупые детишки могут себе позволить!

— При всём уважении, профессор, — не выдержал К’Осщерш, — но заклинаниям трансформации не с первых дней жизни учат. И вы сами говорили, что оригинальность и новаторство при разработке новой формы для трансформации приветствуется!

Профессор зашипел, выразительно выдохнув облачко дыма в сторону К’Осщерша, и принялся расхаживать по аудитории, как всегда делал в минуты раздражения. Хвост скользил за ним по полу, заострённый кончик подёргивался, поскрипывали крылья, мощные когти клацали по полу в такт шагам.

— Хорошо, допустим, вы слишком буквально истолковали мои рекомендации, погнались за оригинальностью. Допускаю даже, что ваше существо жизнеспособно — при условии, что ему не придётся охотиться, добывать пищу, да и просто выходить из родной пещеры. Но, скажите на милость, почему у него нет хвоста?

— Так он ему без надобности!

— Фш-ш-ш-ш… Признаю, дополнительная опора вашему червяку и правда ни к чему — и так стоит. Рулевая система, видимо, тоже не нужна. А способность лазить, например, у него не предполагается?

— Чтобы лазить, вот, — К’Осщерш с гордостью продемонстрировал верхние конечности с гибкими пальцами. — Хватать ими, подтягиваться, а нижними отталкиваться.

— Хвост всё равно не помешал бы! — припечатал Х’Арефар. — Длинный и тонкий, наверное. Нет, не растите! Это не было руководством к действию, я просто рассуждал!

— Извините… — выдавил из себя К’Осщерш. Сейчас бы голову опустить к самому полу, выражая раскаяние, но у его существа была слишком короткая шея, стоя к полу не пригнёшь. Да и не чувствовал он никакого раскаяния — одно лишь раздражение и обиду. Эх, не привык он к таким выволочкам! Ладно, те несколько отросших нижних позвонков он потом уберёт, под шерстью их не так уж и видно, наверное. Кстати, раз профессор сказал, что без волосяного покрова было лучше, может быть, избавиться? Из-за него почему-то нарушается терморегуляция организма, вот и кожа начала выделять влагу по всему телу, и от шерсти потянулся неприятный запашок.

— Итак! — профессор сел, удобно опираясь на свой толстый хвост, и неодобрительно воззрился сверху вниз на К’Осщерша. — Ничем, кроме оригинальности, ваше… грхм… создание похвастаться не может. К выживанию не приспособлено. Выдающимися умственными способностями явно тоже не отличается. У него даже крыльев нет! Вот объясните, крылья-то вам, чем не угодили? Как ваш червяк должен спасаться от опасности?

Терять было уже нечего и К’Осщерш ответил:

— Ну, крылатых-то каждый первый для зачёта придумывает!

— «Ну»! — передразнил профессор. — Может, не случайно придумывают-то? Крылья — высшее достижение телесной трансформации, придуманной нашими предками, а вы в погоне за оригинальностью… Эх, да что говорить? Превращайтесь обратно, и чтобы я больше не видел это позорище. Вы всерьёз думали, что я вам позволю выйти перед высоким советом академии в подобном виде?

— Я… — начал К’Осщерш и замолчал. Произнести и «да», и «нет» было одинаково невозможно. — Я придумаю другое существо.

— Уж будьте любезны! И поскорее. А пока незачёт вам, студиозус! Так и быть, не стану заносить его в вашу табличку успеваемости, исключительно ввиду ваших былых заслуг! А теперь… — Х’Арефар выразительно кивнул.

К’Осщерш забормотал формулу обратного превращения, представляя, как перестраивается тело, как меняют форму, утолщаются и удлиняются кости, как увеличивается в объёме крепкая плоть, как вытягивается шея, как покрывается броней крепкой чешуи кожа…

— И по какой причине, позвольте осведомиться, вы медлите? — прошипел над самым ухом профессор, обдав его опасным жаром.

— Я стараюсь!

Кости хрустели, по телу пробегали судороги, сжимались и разжимались пальцы, грохотало в ушах, лязгали челюсти. Сильнейшая вспышка боли скрутила К’Осщерша, швырнув на пол. Мир перед глазами закрутился и исчез в чудовищной чёрной воронке.

К’Осщерш пришёл в себя, лёжа на полу все в той же аудитории. Над ним покачивалась голова Х’Арефара. Было нестерпимо холодно и жёстко.

— Очнулись? — неприветливо осведомился профессор.

— У меня вышло?.. — начал было К’Осщерш, но, ещё не успев закончить, понял, что нет. — Почему я не могу превратиться?! — в панике взвыл он.