«К теплым морям. Том второй»

Вольный Флот. К теплым морям. Том второй.

Глава 1. Под флагом «Интернационала»

Над Стоярском шел снег. По календарю уже давно была весна, но зима решила напоследок скинуть на столицу все свои запасы, так что крупный, хлопьями, снег шел вторые сутки, не переставая, превратив все вокруг в белое полотно.

Начальник ночного патруля остановился чтобы проводить взглядом одинокую машину-снегоуборщик, отчаянно пытавшуюся отбить у стихии хотя бы трамвайные пути. Потом оглянулся на своих бойцов, больше похожих на снежные фигуры, чем на людей, поежился и махнул рукой в сторону едва проступавшего сквозь снежную пелену огромного здания.

К нему вела широкая аллея тополей, между которыми стояли гранитные стеллы, с выбитыми на них датами великих сражений и именами героев. Сейчас, в расчерченной снежными зарядами ночной темноте, эти стеллы казались фигурами великанов которые склонившись молча смотрели на них.

Патруль отдал им воинское приветствие и, пройдя аллею, пересек вымощенную брусчаткой площадь, с облегчением нырнув в тень главного корпуса Управления Государственной Безопасности, который закрыл их от пронизывающего ветра.

Тротуар ведущий в обход здания, несмотря на мощный снегопад, был тщательно расчищен. Настолько тщательно что патрульные остановились и отбили с сапогов налипший снег прежде чем ступить на него.

Проплывавшая по правую руку громада фасада несла на себе единственное горящее окно - там находился Мемориальный Кабинет свет в котором не выключали в память о всех сотрудниках погибших при исполнении. Говорили, что там стоит стол, на котором лежит журнал с именами этих сотрудников. В это мало кто верил — не то ведомство что бы такие журналы на столе оставлять. Журнал скорее всего в сейфе заперт, а на столе — деза на случай если шпион подглядит. А за портьерой — пара дежурных что бы подглядывающего шпиона схватить за шкирку и по специальной трубе прямо в подвал спустить. А там уж из него все вытрясут — на кого работает, кто завербовал, коды, пароли, явки… Опасное это дело — в здешние окна подглядывать.

Дойдя до угла патруль свернул направо и ускорил шаг — теперь до опорного пункта где можно было отогреться, обсушится и попить горячего чая оставалось рукой подать. Их обогнала черная машина которая затормозила возле неприметной двери прячущейся в глубокой нише с торца здания. Из автомобиля вылез высокий подтянутый офицер с папкой в руке, огляделся, увидев патруль неторопливо но четко отдал воинское приветствие и скрылся за открывшейся дверью.

Начальник патруля державший руку у виска пока дверь за офицером не закрылась дал команду продолжать движение. Некоторое время они шли молча, потом один из бойцов не выдержал.

- Товарищ лейтенант — а это кто?

- Яб знал, Рябов, яб с тобой тут не бродил… - лейтенант посмотрел на часы, - Пол первого ночи…

- А он не спит…

- Враг не спит и ГБ не спит... Рот закрой и шибче ногами перебирай.

ГБ действительно не спало. Если на фасаде горело всего одно окно, то с тыльной стороны здания куда выходили окна рабочих кабинетов и которая была скрыта от любопытных взоров другими корпусами занимавшими целый квартал посреди Стоярска, горящих окон было куда больше.

Прибывший офицер поздоровался с дежурными, предъявил удостоверение и спустился по покрытой ковром лестнице вниз в длинный коридор. За спиной закрылась тяжелая дверь. Пройдя по коридору до второй двери он снова предъявил удостоверение приложив его к окошку и попросил:

- Понежней, Катенька…

В висках заломило, к горлу подступил комок тошноты, потом неприятные ощущения отпустили и дверь открылась. Сидевшая за столом девушка в форме виновато улыбнулась.

- Нежнее не могу — служба такая…

- Ну и фиг с ним тогда: не маленький — потерплю.

- Вам на девятый этаж — вас Пастухов ждет.

- Ох как я удачно! Я ж сюда посреди ночи зачем приехал? Только чтоб тебя повидать. И как раз к Пастухову на совещание успел.

- Шутите, Сергей Захарович? - девушка в притворной суровости сдвинула бровки, - Смотрите мне — не на ту кнопку нажму и уедете не знай куда.

- Виноват, Катенька, прошу понять и простить.

Офицер вошел в лифт и махнул рукой.

- Давай, заряжай меня на девятый. Главное не выше. Я высоты боюсь…

На дверях кабинетов Управления не было табличек с именами и должностями. Только маленькие латунные номера. На этом этаже не было даже номеров. Подразумевалось, что чужие здесь не ходят, а свои знают, куда идут.

Начальник Четвертого Отдела — Никифор Александрович Пастухов занимал кабинет в середине коридора и приходилось внимательно считать двери что бы найти его.

Подойдя к нужной офицер отдернул китель, еще раз пролистал папку что бы убедится что необходимые бумаги с собой и постучал.

- Входите дорогой, вас только ждем…

Хозяин кабинета стоявший у окна и задумчиво глядящий на падающий снег повернулся и радушно улыбнувшись указал в сторону вешалки.

- Раздевайтесь, присаживайтесь, сейчас чайку согреем… Вы уж извините, что выдернул вас в такую погоду, да посредь ночи…

- Не страшно, товарищ…

- Бросьте, Сергей Захарович… - прервал его Пастухов, - «Никифор Александрович» - будем по простому. Без званий, должностей… Это — Алмаз Асланович, первый спецотдел.

Представил Пастухов невысокого с восточными чертами лица человека уже сидевшего за столом и неторопливо, держа чашку как пиалу, потягивающего чай.

- Алмаз Асланович — это майор Коваль. Военная разведка.

- Очень приятно…

Майор повесил шинель и фуражку, пожал всем руки и сев за стол напротив представителя первого спецотдела, принял протянутую ему чашку.

- Не стоило - я сам…

- Военный человек! - Пастухов подмигнул Алмазу Аслановичу, - Субординация, звания… Ну а у нас все по простому… Работа такая — не до формальностей. Итак — если все в сборе, то можно начинать. Я вас, Сергей Захарович, зачем вызвал-то так срочно... Интересные новости приходят. Мне тут доложили, что капитан «Сто-тринадцатого Шквала» объявился. Десять лет, или сколько? Пятнадцать? Пятнадцать лет ни слуху ни духу и тут наш человек на «Кожедубове» докладывает, что видел его в Фессалии… Интересно, да? Вы же принесли его личное дело?

- Принес… - Коваль передал Пастухову папку, - Тут все. Личное дело, характеристики, награды…

- Превосходно. А сами вы ознакомились с этими документами?

- И что думаете? Бумажки — бумажками, а каково лично ваше впечатление?

- Сложно сказать… - Коваль побарабанил пальцами по столу, - Вареников Вадим Владиславович. Родился в Долгоморске, отец был штурманом на «Рысаче», погиб вместе с кораблем. Мать до сих пор проживает там же, держит доходный дом… Как сын моряка погибшего при исполнении был принят в Долгоморское мореходное училище без испытательных экзаменов. Курсантом проходил практику на «Чайке», участвовал в столкновении у Тюленьих островов. Занимался боксом. Чемпион флотских соревнований. Характеристику по итогу получил отличную, был замечен Иваркиным, служил под его началом, быстро дорос до капитана третьего ранга, получил под командование перехватчик. Имел боевые награды, особо отличился у Киламы — в паре со «сто седьмым» уничтожили двенадцать и повредили семь судов противника, а так-же взорвали береговую батарею.

— Помню-помню, — усмехнулся Пастухов. — В общем, образцовый боевой капитан, как я понимаю? Так что же случилось?

— Неизвестно... Двадцать седьмого числа Вареников отказался исполнить приказ о возвращении на базу, остальные офицеры так же заявили о неподчинении. Он, по непонятным нам причинам, передал сообщение об этом по открытому каналу… Потом молчание на несколько недель, безуспешные попытки связаться... И затем «Сто Тринадцатый» атакует и топит пассажирский лайнер «Фелиция»… Из тысячи двухсот человек пассажиров и членов экипажа спаслось меньше половины.

— Судно было ведь аменским, если мне память не изменяет?

— Причины атаки так и не выяснили?

— Всё это странно, вы не находите? — Пододвинув к себе личное дело, Пастухов бегло его пролистал: — Капитан с образцовым послужным списком вдруг выходит из повиновения, о чём Иваркину бы молчать, так как это его протеже... А он наоборот оповещает всех, кого можно… А потом немотивированная атака на пассажирское судно нейтрального государства. Если уж ты вдруг решил свалить на вольные хлеба, что называется, то зачем становиться преступником, которого будут искать все кому не лень? Зачем Иваркин, в предсмертной записке, берёт на себя ответственность за эти жертвы? Странно всё это, ой странно...

Пастухов задумчиво побарабанил пальцами по столу, переглядываясь с Алмаз Аслановичем, потом они вместе посмотрели на Коваля.

- Ваше мнение, Сергей Захарович?

- Так точно — странно.

- Что думает ваше ведомство по этому вопросу?

- Мы думаем, что Вареников исполнял приказ Иваркина. Он был лично предан ему, так что неподчинение и последующая радиограмма это попытка снять с командующего ответственность.

- А зачем это Вареникову? Как бы он не был предан, но исполнять заведомо преступный приказ, губить блестящую карьеру и остаток жизни провести в бегах — тут нужна веская причина. И зачем это Иваркину? Отдать приказ потопить пассажирское судно — а причина? Свалить все на мятежного подчиненного, а потом пулю в лоб пустить? Совесть заела? Не думаю… Тут что-то глубже… Иваркина мы уже не спросим. А вот Вареникова — можем. Надо выяснить о нем побольше. Где все это время прятался, с кем общался, чем жил… Мы по своим каналам, вы — по своим. Обеспечите?