«Нестандартный сателлит»

Сергей Елис

Нестандартный сателлит

Господи, почему же так невыносимо чешется? Я вопрошал эти слова к желтоватому потолку с тысячью осыпающихся трещин вот уже целый час. Ответом мне был тихий шорох, падающей вниз хрустящей штукатурки и изредка скрип порядком проржавевшей кровати. Собственно, тому виной были мои неуклюжие попытки принять более удобное положение. Дополнительным фактором, не способствующим созданию хоть какого-то комфорта, была довольно низкая окружающая температура и удивительно высокая влажность. Вместе эти два компонента создавали потрясающе промозглую и зябкую атмосферу, буквально выбивая из меня остатки спокойствия и самоконтроля.

И если бы не, принятая мной накануне, доза нелицензированных транквилизаторов, то начинающаяся метаморфоза проходила бы гораздо болезненней. А так, вроде, нашел укромное местечко, оплатил минимальные услуги и всё, видоизменяйся себе на здоровье.

Хорошо еще, что моя палата одиночная, а то валялся бы сейчас в компании таких же, «достигших порога», и стонали бы все вместе в унисон. А так неприятно, да, можно сказать болезненно, но хоть сам по себе, не видит никто моих страданий. Хотя уверен, есть люди, которым в обществе гораздо «веселее». И поделиться своими мыслями можно, поныть, проще говоря, да и на других посмотреть, подумать, что вот может мне полегче, а того глянь, как скрючило.

В любом случае, наслушавшись советов от всех знакомых и друзей, а также «пережив» двухчасовую нотацию от родителей, я все еще ни капли не понимал, что происходит.

Пусть о метаморфозе трубили так же громогласно, как и о половом воспитании, но это всё оставалось словами и неправдоподобными лозунгами, мало общего имеющими с реальностью. То есть, конечно, да, всё было рассмотрено за почти столетие с момента появления альфа-вируса. Буквально расписано по полочкам. Что, почему, как, когда и тому подобное. Да только пока сам не «переродишься», ничего толком не поймешь. Так, по крайне мере, говорил один из моих учителей в старших классах Валентин Ионович, уважение, к которому у меня до сих пор сохранилось безмерное.