«Закончен школьный роман...»

Закончен школьный роман…

Эльвира Смелик

За окном темнело, поезд въезжал в ночь, а спать совсем не хотелось, и тихое вагонное покачивание и размеренный стук колес вовсе не убаюкивали, а бодрили и встряхивали, и подкрадывающаяся дремота от каждого нового легкого толчка отскакивала прочь. Мне всегда плохо спалось в поездах. Для меня движение — это деятельность, это стремление, целенаправленное старание. Какой тут может быть сон?

Ира тоже не собиралась ложиться, хотя уже и застелила свою верхнюю полку постельным бельем. Да и третья, последняя, обитательница нашего купе не торопилась на отдых, сидела, положив под спину подушку, читала электронную книгу. Она была младше меня лет на десять. Но я на ее фоне представлялась себе замученной, усталой дамочкой в возрасте, хотя предпочитала воспринимать свои сорок с хвостиком как «еще», а не «уже».

Мы с дочерью хорошо разглядели попутчицу, когда она еще только входила в купе. По ней невозможно было просто скользнуть равнодушным взглядом, она притягивала внимание.

Красивая, высокая, стройная, длинноногая. Она не сутулилась, как я обычно, держала плечи расправленными, а голову — гордо поднятой. У нее имелись веские причины гордиться собой. Темные волосы лежали на плечах крупными локонами, а глаза в зависимости от освещения становились то темно-синими, то насыщенно-серыми, то почти черными. А еще попутчица показалась мне знакомой. Не то чтобы я ее знала, но видела, где-то, когда-то и, возможно, не один раз.

Она вежливо поздоровалась приятным, чуть низковатым голосом, но не добавила больше ничего, уверенно заняла свое место.

Синева за окном густела, проносящиеся мимо огни фонарей и зажигающихся окон чертили на ней желтые и белые полосы, поезд плавно покачивал колыбели вагонов, но никто из нас троих и не думал о сне. Ира сидела рядом со мной и тихонько рассказывала о своей подруге Насте.

— Она уже подала куда-нибудь документы? — поинтересовалась я.

Настя была на год старше Иры, в этом году окончила школу и оказалась перед выбором: что делать дальше?

— Ну да, — кивнула дочь. — В железнодорожный. И еще, по-моему, в финансово-экономический собирается.

Ира перечисляла вузы без всякого энтузиазма, гораздо больше интересовали ее другие аспекты Настиного будущего.

— Знаешь, чего она сказала, — дочь коротко глянула на меня и уставилась в стол. — Они с Максом с осени вместе жить собираются.

— Не рано ли? — фраза вырвалась сама, вполне ожидаемая.

— Они уже полтора года вместе, — многозначительно выдала Ира. — Весь десятый и одиннадцатый.

— Ну… — с сомнением протянула я.

Упоминание о классах в моих глазах не прибавило аргументу убедительности.

— В том-то и дело. Очень редко бывает, когда школьная любовь выливается во что-то серьезное. Не знаю почему, но обычно, заканчивается учеба, а через какое-то время заканчиваются и отношения. Новый статус, новая жизнь, новые знакомые. Наверное, и любви тут хочется какой-то новой.

— Да ну! — не соглашаясь, мотнула головой Ира. — На кой нужна новая, если и так все хорошо?

Я пожала плечами.

— Честно говоря, я, конечно, слышала такие истории, когда с будущим мужем или женой начинали встречаться, еще учась в школе. Была в параллельном классе такая парочка. До сих пор вместе. Но это редкость. В основном разбегаются через какое-то время. Даже, если пожениться успевают. И не стоило бы твоей Насте торопиться. Подумала бы еще. Вот правда, Ир, ну не очень доверяю я этим школьным романам. В смысле надежности.

Дочь слушала с недовольной скептической миной, словно говорила своим видом: «Ну да, всегда вы так родители. Ничему не верите, во всем сомневаетесь. Вечно недовольные». А я, скорее всего автоматически, перевела взгляд на сидящую напротив попутчицу, неосознанно ища поддержки от взрослого взрослому.

Оказывается, она уже не читала, а заинтересованно поглядывала на нас с Ирой и, кажется, прислушивалась к нашему разговору.

Дочь, и так возмущенная, восприняла агрессивно чужое любопытство, тоже уставилась на соседку и с вызовом спросила:

— А вы как относитесь к школьным романам? Тоже не доверяете?

Та не испугалась и не обиделась, улыбнулась, едва заметно дернула плечом.

— Я не знаю. Мне трудно быть объективной в этом вопросе.

Ира мгновенно перестала сердиться.

— То есть?

Теперь и она светилась любопытством, а попутчица опять улыбнулась.

— Я расскажу.

Звали ее Никой, а немного необычная фамилия начиналась с отрицания — Нежданова. Она не боялась откровенностей, честно и просто говорила о том, о чем я бы никогда не решилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​1

Ника стояла перед зеркалом в ванной и рассматривала свое отражение.

Выглядит она вполне ничего, даже для первого дня в новой школе… в новом классе… в новом одиннадцатом классе. Впрочем, идти в новый второй или новый шестой, возможно, так же страшно, как и в новый одиннадцатый. Откуда ей знать? Все предыдущие десять лет она проучилась в одной школе, одном классе с одними и теми же ребятами. Но в наступившем учебном году старая сверху до низу, вдоль и поперек знакомая школа оказалась где-то в недосягаемой перспективе — на другом конце города, и родители решили: Нике нет смысла ездить каждый день в такую даль.

Конечно, Нику необходимо держать в безопасной близости от дома. Спасибо за заботу, папочка и мамочка! Но что интересно, Денис все так же жил в центре и сейчас находился на том же расстоянии, как и раньше. Прежде оно его не смущало, будем надеяться, не смутит и теперь. И стоит ли сильно переживать из-за какого-то нового одиннадцатого, когда есть Денис!

«Господи, Ника, ты все еще с ним? — возопит Лада, иронично подожмет губы. Да, все еще с ним. «Он же старше тебя почти на десять лет!» — последует далее. Почти на десять. Возможно, в этом-то вся и прелесть.

Ника чуть наклонила голову.

А может, не ходить сегодня в школу? И завтра, и послезавтра…

Но почему же не ходить, если с утра сама себе нравишься в зеркале? Нельзя упускать такой шанс. Да и что стоит ей, с пластикой и грацией кошки, незаметно проникнуть в любой коллектив! Незаметно? Ой, нет. Угораздило же Нику заболеть на первое сентября. Целая неделя прошла с начала учебного года, и, конечно, все давно в курсе, все с нетерпением ожидают ее появления. Классный руководитель одиннадцатого так и заявила представшей перед ее очами Нике, без особого усердия отыскавшей учительницу в кабинете математики:

— Наконец-то! А мы тебя давно ждем, — и успокоительно-оптимистично добавила: — Не волнуйся. Все будет в порядке.

Она довела Нику до кабинета биологии, в котором проходил первый в этот день урок у одиннадцатого, нежно втолкнула в дверь. Что она говорила потом? «Вот ребята, познакомьтесь, ваша новая одноклассница. Прошу любить и жаловать!» Или что-то еще в этом роде. Какая разница? Еще секунду назад Ника мучилась проблемой, на кого ей смотреть, зайдя в класс, как будет чувствовать она себя под чужими, любопытными взглядами. Секунду назад…

Сейчас она смотрела на последнюю парту у окна, в незнакомые глаза, не понимая их выражения, но чувствуя нечто непреодолимое, влекущее, связывающее. Она вдруг ощутила, что не одна. Рядом с ней кто-то есть.

Классная предложила ей выбрать место. Но разве у нее был выбор? И хотя существовало в классе еще одно свободное место за предпоследним столом среднего ряда возле симпатичного, строящего приветливые физиономии мальчика, Ника медленно прошла к последней парте у окна.

— Привет! — решилась произнести она.

Он ничего не ответил, по-прежнему не отрывая взгляда, и, только когда она опустилась на стул, отвел глаза.

Соседка спереди обернулась и понимающе посмотрела на Нику. Ника чуть улыбнулась ей.

— Если ты умеешь медитировать, биология — самое подходяще время. Или умрешь со скуки. Хотя…

Девчонка бросила многозначительный взгляд на Никиного соседа и отвернулась, не дожидаясь ответа.

Ника подумала: вероятно, все действительно будет в порядке, и можно немного успокоиться (хорошо, что парта последняя, и никто не сверлит затылок изучающим взглядом) и, пожалуй, даже послушать, о чем разглагольствует у доски биологичка. На первый взгляд она вполне милая женщина. Неужели на ее уроках умирают со скуки? И только Ника решила слегка расслабиться, неожиданный, настойчивый вопрос разбил ее хрупкое спокойствие. Что произошло с ней, когда она переступила порог кабинета?

Ника повернула голову и посмотрела на своего соседа. Тот легкими и быстрыми штрихами рисовал в тетради ее портрет.

— Это я? — Ника не смогла сдержать удивленного возгласа.

Парень что-то утвердительно промычал в ответ без капли смущения и скрытности.

— Ты хорошо рисуешь, — растерянно пробормотала Ника.

— Я? — сосед вскинулся в безграничном удивлении. — Да я обычно цветочный горшок не в состоянии нарисовать.

— Иногда что-то случается, пальцы сами выводят, — и секунду помолчав, добавил: — И то, что я рисую, часто приобретает для меня какое-то значение.

Его интонации абсолютно исключали какой-то тайный смысл, намек или подвох.

— Удивительно!

Такой встречи Ника никак не ожидала. Попробуй здесь успокоиться! Она и приблизительно не могла представить утром, стоя у зеркала и размышляя обо всем известной тяжелой участи новичка, какое удивление и какие страхи предстоит испытать ей в первый день. Тревожно. И она, кажется, немного побаивается своего соседа по парте.