«Отдай, детка! Ты же старшая!»

Отдай, детка! Ты же старшая! Книга 1

Фаина Козырь

Даринка не любила сестру. Нет, она ее, конечно, любила. Но вообще — то терпеть не могла. С тех самых пор, когда орущий комок, перетянутый розовой лентой, папа гордо внес в двери и восторженным шепотом сообщил пятилетней дочери: «Дара, смотри, это твоя сестра, видишь, какая красавица!»

— Счастливая жизнь закончилась, — пробурчала под нос Дарина и гордо ушла в свою комнату, заметив отцу, что сморщенные красные младенцы не в ее вкусе.

Кое — как пережив оруще — сосательный период домашнего монстра с частым взыванием родителей к ее спящей совести, Дара поняла, что дальше все будет только хуже. Ибо голубоглазая сестра, едва научившись сидеть, освоила самое главное по нашей жизни слово — дай! Причем произносила она его в пятикратном повторении с устойчиво неотвратимой интонацией:

— Дай, дай, дай, дай, дай!

Перед этим миленьким словцом, обладающим силой гермионовской магии, ничто не могло устоять. Только одна Дарина вполне спокойно воспринимала просительные интонации новоиспеченной сестры и равнодушно уносила в свою комнату вожделенный младшей сестрой предмет. И все было бы хорошо. Но родители, к великому сожалению, даринкиной стойкостью не обладали. В общем, всеобщая теория любви и потакания старших младшим дала свои вполне закономерные плоды. Даринкин протест, подавленный искренней и вполне заслуженной любовью к родителям, ушел глубоко в подполье, туда, куда обычно запихивает судьба все наши надежды и мечты.

К восемнадцати годам Дара вполне научилась «не доносить» домой наиболее понравившиеся ей диски, плакаты любимых групп, книги и даже кофточки, юбки, малодушно оставляя их некупленными в магазинах, или, на худой случай, тут же передаривая их своим многочисленным подругам. Так она, как вы уже поняли, берегла нервы любимых предков.

Патология?! О да! В этом Дарина отдавала себе полный отчет. Вне дома она с лихвой компенсировала комплекс старшей сестры и вела себя более чем категорично и резко, никогда ни под кого не подстраиваясь и ничего никому просто так не отдавая. Свое она выгрызала. Однако это, как ни странно, это не делало ее социально неприятной, наоборот: природное обаяние и незлобливость, а также определенная щедрость, притягивали к Дарине друзей и возлюбленных, а резкость и категоричность принимались ими за искреннюю прямолинейность и открытость.