«Достойнейший»

Константин Волков

Достойнейший

Так себе получился вечер пятницы. Дело, понятно, не в деньгах, обидно другое: снова Корягин слился на дальних подступах к призам. Сегодня вышло и вовсе плохо — игра толком и не началась, а он уже не при делах. Никудышный результат для того, кто считает себя неплохим, а если отбросить ненужную скромность, сильным игроком.

Блеф против новичка — не очень удачная затея; кто понимает, тот подтвердит. Но как удержаться? Сидоров старательно показывал, что готов уступить, а в итоге двинул всё, что не успел проиграть, на центр. Можно спорить на последнюю фишку, что он даже не понял, как плохо с точки зрения покерных учебников разыграл жалкие три семёрки. Спорить можно, а смысл? Это Сидоров разложил перед собой разноцветными столбиками выигрыш, а Корягин про себя пожелал фартовому сопернику скорейшего проигрыша, а вслух — успеха, и вылез из-за стола.

Игра, скорее всего, завершится не скоро, надо подумать, чем себя занять. Стоит ли размениваться на пиво или сразу откупорить вискарь? У Сидорова на такой случай всегда припасена бутылочка виски, потому что водку он, видите ли, не употребляет. Жлоб он, этот Сидоров, вот что!

На всякий случай Корягин поставил на табуретку, временно исполняющую обязанности оккупированного картёжниками стола, и то и другое, а ещё вазочку с солёными орешками.

Надежда, что вечер пятницы получится запоминающимся, почти умерла.

У Сидорова есть большая, в четверть стены, изогнутая телевизионная панель, а у Корягина такой нет, и не предвидится. Если подумать, не сильно и нужна, а хочется.

Корягин перещёлкивал каналы и медленно зверел от скуки.

…на последних секундах могли забить решающий гол, если бы футболист саданул по мячу, а не по ноге соперника…

…у девушки, думающей, что она певица, замечательные трусики, а вот с попкой, которую они старательно оголяют, дела обстоят хуже. Но даже такая попка прекрасна по сравнению с вокальным талантом певицы…

…хорошо бы припудрить лысину умного и шумного политического эксперта, раздражают скачущие по ней блики…

Корягин хотел, не мешкая, перепрыгнуть на следующий канал (в телеиграх, где нужно угадывать простенькие слова, он интуитивно чувствовал не особо даже скрываемый подвох), но сразу не переключил, потом заинтересовался, и рука, вроде бы сама собой, уронила пульт на диван.

«А ведь хороша же! — восхитился Корягин, уставившись на чирикающую из телевизора огненноволосую ведущую. — И где в этом мире справедливость? Нету! Такой красотке надо в певицы, стадионы б собирала, даже если наденет длинную юбку. Голос у неё, наверняка, замечательный, вон как щебечет. Конечно, если нет голоса, нужна юбчонка покороче. Или пусть в кино идёт снимается. Пропадёт же на задрипанном канальчике, у которого и логотипа нормального нет — какая-то закорючка, похожая то ли на обожравшийся иероглиф, то ли на расплющенного клопа».

— Ух, мужики, смотрите, какая прелесть, — поделился с друзьями внезапной радостью Корягин. Игроки на миг забыли про карты.

— Футболёр кривоногий. Я б за такую зарплату мячик лучше Марадоны пинал, — похвастался Иванов. Марадона был единственным футболистом, которого тот знал, потому что в юности носил джинсы с таким же названием.

— Певица как певица. Ни голоса, ни сисек. Так себе прелесть! — удивился Петров.

— Завязывай ты с этими ток-шоу! Пережёвывают одно и то же. Надоело, — хмыкнул Сидоров.

И только практичный и обстоятельный Сергеев влил в беседу каплю конструктива:

— Всё равно сидишь без дела. Чем бабские сериалы смотреть, вызвонил бы девочек. Раз уж хата у нас сегодня свободная.

«Я один, что ли, эту красотищу вижу?» — удивился Корягин, а игроки уткнулись в карты. Вроде здесь друзья-товарищи, а такое ощущение, будто остался в чужой квартире один-одинёшенек.

Улыбка красотки из телевизора сначала заморозила, а потом нежным дыханием отогрела ликующую корягинскую душу. Взгляд странных, почти лиловых глаз заставил сердце трепетать запутавшейся в силке птичкой. Сначала Корягин просто слушал мелодичное журчание голоса, и лишь потом стал вникать в смысл слов:

— …ответственность за выигрыш лежит исключительно на вас. Подумайте об этом, прежде чем наберёте номер и угадаете зашифрованный в магическом квадрате ответ на простой вопрос. А теперь хорошая новость: вместе с призом победитель получает… много чего получает! Лучшие курорты, полное обеспечение, сопровождение и удовлетворение. Всё это наш канал предоставляет абсолютно бесплатно, в качестве компенсации за неудобства, которые могут возникнуть в связи… Да забудьте про неудобства — реальные плюсы с лихвой перевешивают гипотетические минусы! Прочь сомненья. Берём в руки телефоны, набираем одиннадцать нулей, и получаем приз.

И Корягин взял в руки телефон. Криво ухмыляясь (мол, мы-то понимаем, это загогулистый розыгрыш, номеров из одних нулей не бывает), он одиннадцать раз ткнул в нужную клавишу. В телефоне молчало, и лишь иногда тихонько потрескивало.

— Что и следовало ожидать, — улыбка Корягина расползлась и искривилась, как пространство близ чёрной дыры. И тут раздался голос. Подпрыгнув, Корягин едва не отшвырнул оживший телефон. Но страшного не случилось, просто абонента попросили оставаться на линии.

Минут пять ничего не происходило, в телефоне играла музыка, музыка эта была странная и не сказать, что приятная. А потом Корягин сообразил, что подвох всех этих викторин именно в ожидании и кроется, лучше бы поскорее разорвать соединение. Не успел…

— Здравствуйте, молодое существо, — раздался приятный мужской баритон. — Буду краток, и, как деловой организм деловому организму, озвучу наше предложение. Вы, здраво рассуждая, вряд ли соответствуете критериям. Возможно, вы вовсе не он. Так зачем же ставить себя в неловкое положение? Предлагаю, когда ведущая задаст вопрос, дать ясный и недвусмысленный ответ. Запомните: «с точки зрения Вселенной существование человечества бессмысленно». Вы скажете это, и, естественно, получите небольшой гонорар. Примерно миллион в любой валюте, используемой в вашей местности.

— Миллион?!!

— Вижу, переборщил. Чувствую недоверие. Понимаю — вам неудобно брать чрезмерно большую плату за пустяковую работу. Простите великодушно, сходу трудно разобраться в столь запутанной денежной системе. А если я предложу тысячу?

— Теперь я чувствую разочарование. Понятно, тысячи мало. Это правильно. Между нами говоря, такие организмы, как мы с вами, должны знать себе цену. Значит, вы получите самую подходящую сумму между тысячей и миллионом. Мы договорились?

— До… договорились, — промямлил Корягин., и тут же красавица с экрана заглянула ему в глаза и грудным, обволакивающим и тело, и разум, и душу голосом произнесла:

— Появился первый дозвонившийся. Итак? Вы готовы ответить на вопрос? Если да, ответьте, в чём же смысл?

Корягину, как первоклашке-активисту, очень хотелось дать правильный ответ. И дело не только в неизвестной сумме денег в непонятной валюте, и уж точно не в том, что Корягин был, с небольшими уточнениями и дополнениями, согласен, что особого смысла в существовании человечества нет. Хотелось порадовать красотку отточенной формулировкой. Но сбил медовый голосок, разбежались мысли… Эх, заглянуть бы в шпаргалку! Нет шпаргалки, зато сияет золотым светом в левом верхнем углу экрана магический квадрат. А в нём — горящие, пляшущие, пугающие знаки. Понять их нет никакой возможности.

Вдруг знаки отчётливо сложились в надпись: «смысл существования человечества с точки зрения Вселенной заключается в существовании».

И правда, так просто! Не бог весть, какое откровение, зато и выдумывать ничего не надо. Корягин, ни разу не сбившись, выдал ответ. И приуныл: красотка разозлилась! Её глаза превратились в узкие щёлочки, взгляд стал жёстким, как рентгеновское излучение, красивая головка укоризненно склонилась к плечу, мол не ожидала от тебя, Корягин, такого подвоха. Но, быстро напялив профессионально-радостную улыбку, ведущая восторженно заговорила:

— Вот оно, буквальное воплощение правила: какова раса, таковы её герои! Приз Достойнейшему ваш!

На шее у Корягина сам собой возник тяжёлый, мерцающий ультрамарином, медальон, а по экрану заметались брызги мультяшного салюта. Потом эти брызги вывалились из телевизора, по полу заклубился густой чёрный дым, всё исчезло, осталась лишь чернота, пронзаемая вспышками фейерверка, да запах озона пополам с пороховой гарью.

Дым — кислая смесь грозы и новогоднего фейерверка — колышущимися сизыми лентами вытянулся в приоткрытое окно. Проявились мутные из-за навернувшихся на глаза слёз очертания комнаты, и сразу — мерзкий железистый вкус во рту и зуд в нахватавшемся едкой гари носу. Придушившая жажда показалась невыносимой, и Корягин присосался к бутылке с пивом. А потом, переведя дух и утерев выступившую на лбу испарину, спросил:

— Апчхи! Мужики, что за?..

Не было ни ответа, ни самих мужиков. Остальное: диван, стол с рассыпанными картами и разноцветными столбиками фишек, стулья, и (ура!) табурет с хмельными бутылками — всё здесь, а люди пропали.

«От дыма, что ли, разбежались?» — удивился Корягин, а потом увидел друзей в телевизоре. Сидят, понимаете ли, в такой же точно комнате, делают ставки и совсем не обращают внимания на него, Корягина. Вернее, на отсутствие оного. Вернее, на присутствие, но в телевизоре. Вернее… не важно!

Корягин постучал костяшками пальцев по экрану, и, когда Сидоров обернулся, помахал рукой. Тот неохотно кивнул в ответ, и продолжил тасовать колоду. Значит, карты им важнее друга… пусть не друга, приятеля. А, всё равно!