«Рассказы из старой тетрадки»

Рассказы из старой тетрадки

Острый нож легко вонзился мне в грудь, но мне на это было совершенно плевать. Патологоанатом всего лишь делал свою работу, а я… я был мёртв уже около сорока часов, и все эти сорок часов я находился рядом со своим неподвижным телом. Это произошло ночью, во время сна, и причём так незаметно, что я принял смерть за продолжение своих грёз, за приятный, хотя и немного странный сон. И лишь когда взошло солнце, я понял, что это не сновидение, а реальность. Я спокойно наблюдал за своей женой, забившейся в истерике, за маленьким сыном, теребившим её за рукав халата: «Папа умер, да?» Наверное, вместе с телом я потерял и все земные чувства.

Окончательно осознав свою смерть, я всё-таки жутко разозлился: я не видел никаких световых тоннелей, никаких ангелов, никаких собратьев по несчастью, и тем более никакого Ада (в Рай я, как реалист-атеист-эгоист, попасть не мог даже при всём своём желании. Это шутка). «Дерьмо! — заорал я изо всех сил. — Где же подтверждение всем сказкам, которыми меня до отвращения пичкали в детстве?» Но у меня уже не было рта, и меня никто не услышал.

Как ни странно, я не знал, отчего умер. Мне это стало известно, когда патологоанатом завершил свою мерзкую работу по кромсанию моего тела. Оказывается, во всём было виновато сердце, маленький комочек мышц, судорожно гнавший кровь по моим сосудам в течение тридцати с лишним лет. Ещё раз осмотрев своё тело, я преисполнился к нему величайшего презрения, оно в самом деле было отвратительно сконструировано. Патологоанатом тем временем небрежно насовал в полости моего тела разную дрянь, вроде грязной ваты, и быстро, не церемонясь, зашил разрезы. «Чёрт с тобой», — сказал я, наблюдая, как он орудует иглой с ниткой; он был похож на плохого портного.