«Патака, или юэци»

Алексей Штрыков

Патака, или юэци

Я расскажу историю двадцатипятилетней давности. Мы шли из Сингапура в Циндао, и за время плавания я познакомился с мистером Фристом. Высокий седой старик с роскошной бородой и волосами до плеч — сегодня бы его сравнили с Гэндальфом или Дамблдором, а мне он напоминал Рип ван Винкля из старой библиотечной книжки моего детства. Мне самому было чуть больше двадцати, и для солидности я отращивал усы, говорил с нарочитым среднеатлантическим акцентом и посасывал вычурную пенковую трубку. Тогда мне казалось, что Фрист оценил именно трубку и акцент. Сейчас я понимаю, что дело было в чём-то ином, раз ни то, ни другое его не отпугнуло. Кажется, всё время плавания он увлечённо что-то писал. Каждый день я видел его за столом: ворох бумаг, тетрадей, книг и фотографий и посреди всего этого — электронная пишущая машинка. Мне по какой-то причине не хотелось спрашивать, что́ он пишет (потом стало очень интересно, но разыскать его публикации я в итоге так и не смог), сам Фрист об этом не говорил, но был неизменно приветлив и разговорчив на другие темы.

— Вы раньше бывали в Циндао? — спросил он в последний день плавания.

— Нет. Я никогда не был в Китае. А вы?

— Пятьдесят лет назад, — он снял очки и широко улыбнулся.

Из вежливости я тоже улыбнулся. Мне совершенно не хотелось в Циндао, у меня были дела в Японии, но обстоятельства вынуждали сделать остановку в этом китайском порту и проторчать в нём полторы-две недели. Фрист, напротив, сиял радостью. Хитро сощурив белёсые глаза, он увлечённо и сочно — как умеют, по-моему, делать только старики — рассказывал мне о грозных фортах и кипящей портовой жизни, о немцах и японцах, о соборе Святого Михаила, прямых европейских улочках и самом лучшем пиве, какое мне только доведётся попробовать.