«Истории из комы»

«Человек не становится человеком только потому, что он родился с двумя ногами и с двумя руками. Маугли не мог говорить, Маугли только мог выть, орать, рвать зубами и нюхать собственные экскременты. Больше ничего Маугли не мог.

Маугли становится человеком только тогда, когда у него есть родители, он идёт в школу, потом в институт. Он учится, читает книги. Только тогда, когда он не говорит себе: «Я – такой, какой я есть». Потому что самая отвратительная фраза – это «будь собой». Скажи её попробуй мерзавцу или убийце… что из этого получится? Фраза должна быть «будь человеком», но человеком не становятся просто так… это огромная работа над собой, над собственными чудовищными, корявыми, гнусными проявлениями… Только работа с этим позволяет человеку быть человеком».

Алексей Серебряков

Истории из комы

Темнота. Сколько лет я закован в ней? Она поглощает меня. Она покрыла меня от пят до подбородка, и скоро я не смогу дышать. Единственная надежда на рассвет. На то, что в этот раз он придет вовремя и снова сумеет убить ее. Не даст мне задохнуться, и я смогу видеть, слышать, чувствовать.

Парень четырнадцати лет. Рыжие волосы, пухлые щеки, покрытые веснушками. Слишком толстый для своего возраста и совсем не подходящий для этого мира.

Он заходит в больницу, здоровается с медсестрой на стойке. Она кивает ему в ответ, ведь знает его уже не первый год.

Мальчик подходит к лифту и поднимается на третий этаж. Палата № 34 не заперта, хотя ручка, как обычно, немного заедает, и дверь открывается с уже знакомым скрипом.

В комнате темно. Старик лежит на больничной койке неподвижно. Слышен лишь шум аппарата искусственной вентиляции легких и монотонные удары пульса на кардиографе.

Первым делом мальчик распахивает шторы, впуская дневной свет. Он открывает окно, и комнату заполняет теплый майский воздух. «Теперь гораздо лучше», – думает он.

Комната оживает. В ней слышны шум машин, шелест кленовых листьев и сплетни медсестер из открытого окна ординаторской. Теперь гораздо лучше.

Мальчик подставляет к койке стул и достает из школьного ранца две книги.

– Какую выберешь в этот раз? – обращается он к старику и смотрит на кардиограф. Пульс повышается на одну отметку. – Точно? – переспрашивает мальчик. Пульс не меняется. Мальчик открывает верхнюю книгу.

«Человек не становится человеком только потому, что он родился с двумя ногами и с двумя руками. Маугли не мог говорить, Маугли только мог выть, орать, рвать зубами и нюхать собственные экскременты. Больше ничего Маугли не мог.

Маугли становится человеком только тогда, когда у него есть родители, он идёт в школу, потом в институт. Он учится, читает книги. Только тогда, когда он не говорит себе: «Я – такой, какой я есть». Потому что самая отвратительная фраза – это «будь собой». Скажи её попробуй мерзавцу или убийце… что из этого получится? Фраза должна быть «будь человеком», но человеком не становятся просто так… это огромная работа над собой, над собственными чудовищными, корявыми, гнусными проявлениями… Только работа с этим позволяет человеку быть человеком».

Алексей Серебряков

Истории из комы

Темнота. Сколько лет я закован в ней? Она поглощает меня. Она покрыла меня от пят до подбородка, и скоро я не смогу дышать. Единственная надежда на рассвет. На то, что в этот раз он придет вовремя и снова сумеет убить ее. Не даст мне задохнуться, и я смогу видеть, слышать, чувствовать.

Парень четырнадцати лет. Рыжие волосы, пухлые щеки, покрытые веснушками. Слишком толстый для своего возраста и совсем не подходящий для этого мира.

Он заходит в больницу, здоровается с медсестрой на стойке. Она кивает ему в ответ, ведь знает его уже не первый год.

Мальчик подходит к лифту и поднимается на третий этаж. Палата № 34 не заперта, хотя ручка, как обычно, немного заедает, и дверь открывается с уже знакомым скрипом.

В комнате темно. Старик лежит на больничной койке неподвижно. Слышен лишь шум аппарата искусственной вентиляции легких и монотонные удары пульса на кардиографе.

Первым делом мальчик распахивает шторы, впуская дневной свет. Он открывает окно, и комнату заполняет теплый майский воздух. «Теперь гораздо лучше», – думает он.

Комната оживает. В ней слышны шум машин, шелест кленовых листьев и сплетни медсестер из открытого окна ординаторской. Теперь гораздо лучше.

Мальчик подставляет к койке стул и достает из школьного ранца две книги.

– Какую выберешь в этот раз? – обращается он к старику и смотрит на кардиограф. Пульс повышается на одну отметку. – Точно? – переспрашивает мальчик. Пульс не меняется. Мальчик открывает верхнюю книгу.