«Как у людей»

Ночь, бессонница. Кружим по комнате вдвоем: я и комар. И почему так знобит? Нужно задвинуть поплотнее шторы на окнах, чтобы то немногое тепло, что имеется в комнате, не вытекло наружу, в черноту.

Не пойму, что со мной такое? Я и раньше боялся полетов. При мысли о них в моем животе, от солнечного сплетения и ниже, начинал ворочаться скользкий холодный червь. Но сегодня он достиг просто исполинских размеров, и даже не ворочается, а танцует ламбаду с несколькими своими подельниками. Ну, ничего, переживем. Ведь, если мыслить здраво, то всей этой мистической пурги с предчувствием, знаками судьбы и т.д. просто не существует. Нужно заставить себя поспать хотя бы пару часиков, а утром собираться в аэропорт.

За всю ночью я не смог отключиться даже на секунду, и теперь черными провалами под глазами напоминал панду. Поднялся по трапу как на эшафот. Далее все по стандарту: стюардессы приторно любезны, инструктаж как пользоваться спасательными прибамбасами, командир просит пристегнуть ремни, еда в пластиковых контейнерах и с таким же вкусом. Наевшись до отвала (нет), наконец-то заснул.

Разбудил меня сосед, тряся за рукав. Я нехотя вытащил наушники, чтобы выяснить, какая же веская причина заставила его так поступить, и услышал голос командира: «…просьба сохранять спокойствие и следовать нашим дальнейшим инструкциям». Меня снова тряхнуло, только теперь это уже был не сосед. Самолет качнуло так, что спешащая по проходу бортпроводница завалилась вбок, на ближайшее кресло. Почти одновременно с этим откуда-то сверху на своих прозрачных лианах свесились кислородные маски.

Итак, у меня для себя две новости, по традиции, плохая и хорошая, с какой начать? Ладно, проказник, уговорил! Начну с хорошей: предчувствие таки существует! А какая же плохая? – спросишь ты. А такая, что мы его ни черта не послушались, и теперь мы с тобой падаем, дубина!

Остается только судорожно вспоминать, что там было по сценарию. «Сперва обеспечьте маской себя, а затем ребенка». Как хорошо, что у меня нет никакого ребенка, не хотелось бы напортачить с обеспечением его кислородом. А ведь, наверное, скоро придется этого самого ребенка завести, ведь «у людей» так принято.

Ах да, пришло же время перебрать в памяти все события своей никчемной жизни. Извольте полюбоваться, никчемности в ней предостаточно. Самая главная проблема в том, что я упорно не оправдывал ничьих надежд. Мама… хотя начнем по старшинству, с бабушки. Ведь это, насколько я понял, от нее в нашу семью пришла мода на фразу «все должно быть как у людей».

Когда на школьный праздник я хотел нарядиться Кощеем, а в классе было принято одеваться в костюмы пушистых зверей, бабушка упорно не хотела прислушиваться к моему желанию, потому что оно не соответствовало понятию «по-людски». В итоге из-под ее швейной машинки выскользнул наряд так называемого «зайчика».

Прошли годы, я повзрослел и собрался поступать, не абы куда, а на журфак. Тогда выступил папа с заявлением, что вечно у меня «не все как у людей». У других сыновья как сыновья, на инженеров идут учиться, и вообще, куда я потом сунусь со своей девчачьей профессией? Никакие аргументы на него не действовали, и я против своей воли закончил факультет машиностроения, в надежде потом получить второй диплом журналиста.

К моменту получения моего первого, и пока что единственного, диплома бабушку мы уже похоронили. К предстоящим похоронам она готовилась последние пятнадцать лет, скрупулезно откладывая деньги под матрас. «Чтобы все как у людей, – говорила она, отсчитывая купюры из только что полученной пенсии, – а то на прошлой неделе Колька Семенов склеился, так эти его родственнички ему гроб заказали из неструганных досок, а на поминках только водка, хлеб да картошка были».

Получив диплом и вдохновившись практикой европейских студентов, я решил воспользоваться временем относительной свободы и немного поездить по миру, благо, накопления у меня для этого имелись. Но матушка встала фертом перед моим разгоряченным идеями молодым телом и заявила, что «нечего дурью маяться, накатаешься еще, надо «как люди» идти нарабатывать трудовой стаж». Так, после долгих препирательств, я был морально уничтожен, а моя идея ̶ скомкана, раздавлена и выброшена вон.

Проработав чинно несколько лет в конторе с графиком 5/2, соцпакетом и ДМС, я познакомился с девушкой, к которой воспылал первыми сильными чувствами. Она же даром времени не теряла и, так же самозабвенно как моя бабушка к похоронам, стала готовиться к нашей свадьбе. Теперь же, когда ее, как она выразилась, «биологические часики затикали еще громче», дело приняло нешуточный оборот, вплоть до подбора табличек на столах гостей. Я в этих делах особого энтузиазма не проявлял, но и не препятствовал. И даже сейчас, в свой такой долгожданный отпуск, я должен лететь к ее родственникам в Екатеринбург (где она меня уже поджидает, так как прилетела на неделю раньше), чтобы обсудить с ними цветовую гамму украшения зала.

Между прочим, в начале ее ажиотажа я пытался намекнуть ей, что она, как будто бы слишком загоняется по мелочам, на что моя милая мне ответила: «Я хочу, чтобы все было как у людей, а не как у швали подзаборной».

Окей, дело ее. Я вообще неконфликтный человек и, когда мне говорят подобные вещи, стараюсь не спорить. Но только при этом меня всегда волнуют вопросы: кто такие это «люди»? Чем они лучше меня? По какой причине я должен на них равняться? Вслух я пока их не задаю, но, видимо, скоро начну. Ведь я очень хочу увидеть этих «людей» и посмотреть в их такие «человеческие» глаза, чтобы раз и навсегда уяснить, стоит ли подгонять под их лекала свою жизнь. Возможно, я когда-нибудь их и найду. Если, конечно, выживу…

…С огромным трудом разлепил глаза. В них как будто высыпали хорошую порцию соли, и теперь веки неимоверно щипало. Хотя, похоже, это и впрямь была соль – морская. Лежа на спине, в мокрой одежде, я отчетливо слышал шум волн и чувствовал, как язык прибоя лижет мне ноги.

Вот те раз! Пилот что, решил совершить аварийную посадку в районе Мальдивских островов? Вот спасибо ему за это! Учитывая, что при полете из Москвы в Екатеринбург мои шансы побывать на югах равнялись нулю.

Все это здорово, только ужасно хочется пить.

Я заставил себя приподняться на локте и осмотреться. Все выглядело, как на фотообоях в офисах лучших туристических агентств. Только на них картинка была куда тусклее, а здесь мучнистый песок прямо-таки ослеплял своей белизной. Неподалеку виднелись заросли тропических деревьев, из-за которых показался какой-то босой мужик, в шортах и рубашке. Курс он держал строго по направлению ко мне, а в руке у него поблескивала бутылка синего пластика, до краев наполненная водой. Весь мой организм сладко застонал в предвкушении питья.

Когда он приблизился, стало понятно, что лет нам примерно одинаково. А еще его приход доказал то, что вода была предназначена для меня. Я одним глотком осушил почти половину тары, после чего спросил до сих пор молчавшего парня.

– Ты здесь живешь?

– Да, – ответил он и представился, но я, впечатленный обстановкой, его имени, конечно же, не запомнил.

– А еще народ здесь есть? – полюбопытствовал я.

– Конечно, полно, – усмехнулся он. – Мы – представители племени Людей.

– Кого? – не понял я.

– Людей, – он хитро сощурился. – Разве не с нами ты так желал познакомиться, когда падал в самолете? А, между прочим, все желания, загаданные на краю гибели, сбываются.

– Так, тормози! Если бы это было так, то никто бы никогда не умирал. Что может быть проще: захотел выжить − и желание сбылось.

– Не все так просто. Кроме нашего племени, об этом никто не знает. Перед смертью большинство людей, если у них есть время для размышлений, начинают думать совсем не о том. Кто-то некстати вспоминает, что не выключил утюг, кто-то думает о том, какое белье на нем сегодня, и не будет ли стыдно перед работниками морга, кто-то…

– Ладно, остановись, я понял, – мою голову, разогретую солнцем до предела, стоило пощадить.

Но, в отличие от меня, мой новый друг был бодр и энергичен. Он вскочил и потянул меня за собой.

– Пойдем, покажу тебе наших.

Мы двинулись вдоль берега, и вскоре на ослепительно-белом фоне стало заметно какое-то копошение. Неподалеку друг от друга в песке были вырыты две продолговатые ямки, которые, должно быть, символизировали окопы. В обоих «окопах» лицом к противнику сидели мужчины, выставив вперед палки, формой напоминающие автоматы.

– Тыдыдыщ!

– Трррррыщ!

Так они имитировали звуки стрельбы.

Слышались и короткие переругивания:

– Эй, дебил, ты че, обоссался?

– А куда, по-твоему, на войне ходят в туалет? В окоп! Я делаю, чтоб взаправду!

Мой спутник снова усмехнулся и сказал:

– Ладно, пойдем отсюда, пока не застрелили. Лучше навестим девочек, у них все куда более мирно.

Он потащил меня в сторону тропических зарослей, тянувшихся вдоль пляжа. В глубине рощицы была вытоптана небольшая полянка, на которой уютно расположились молодые женщины. Одна из них срывала с веток какие-то почки и подносила другой, которая бросала их в большую кастрюлю и чинно размешивала с другими почками, побегами и листиками. Даже если у них сегодня намечался суп, то он вряд ли получился бы вкусным ̶ воды в кастрюле не было, а под ней никто не удосужился развести огонь.

Рядом расположилась «торговая лавочка», в которой «продавались» другие почки и побеги, которых нельзя было найти на растениях этой поляны. Видимо, редкости у них за деньги. Тут же нашлась покупательница, которая расплатилась «наличкой» − зелеными листочками.