«Позволь ей уйти»

Юлия Монакова

Позволь ей уйти

Москва, 2017 год

— Ты мне нужен, Паш!..

Он поморщился, прислушиваясь к знакомым рыданиям в трубке. Всё как обычно — не вовремя и некстати, Милка была в своём репертуаре. И такой привычный надрыв в голосе: истеричный, захлёбывающийся, отчаянный, словно от его решения зависит, ни много ни мало, вся её пустая никчёмная жизнь.

— Мил, вообще-то у меня сегодня премьера, — отозвался он без особой надежды на то, что будет услышан, но всё-таки стараясь не скатываться в откровенное раздражение. — А я, на минуточку, ведущий солист театра, если ты вдруг случайно забыла. Без меня спектакль просто не состоится.

Смешно было взывать к её разуму. Смешно, глупо… Мила никогда не разделяла и не понимала его страсти к балету, наоборот — частенько подкалывала его столь “немужской” профессией.

— Мне очень хреново, Пашечка, миленький, — она продолжала заливаться слезами. — Честное слово, мне так плохо и одиноко сейчас, что если ты меня не поддержишь, если бросишь в беде, я… я что-нибудь с собой сделаю, так и знай!

И снова до боли предсказуемо: угрозы и эмоциональный шантаж… сколько раз за все годы Павел вёлся на этот дешёвый трюк? И ведь знал, прекрасно знал, что ничего она себе любимой не сделает, кишка тонка… а сердце всё равно захлебнулось предательским страхом за эту дурищу.

— Вот только не надо глупостей, хорошо? Мил, послушай… прямо сейчас у меня правда никак не получится. А сама сможешь подъехать к театру?

— Смогу, — она жалобно шмыгнула носом. — Ты же меня встретишь у служебного входа?

— Не обещаю, я могу в этот момент быть на сцене. Оставлю пропуск на твоё имя у вахтёрши — проходи внутрь и поднимайся в мою гримёрку, договорились?

— Ладно… — Мила снова всхлипнула. — Сейчас подъеду.

Это была громкая премьера, почтить своим присутствием которую собиралась сегодня вся великосветская Москва: легендарный балет Прокофьева “Золушка”, точное воссоздание самой первой, послевоенной постановки Большого театра с гениальной классической хореографией Ростислава Захарова.