«Твоя поневоле»

Твоя поневоле

Агата Лель

Глава 1. Часть 1

Она узнала о нём всё — кроме того, каков он был на самом деле.

М.Митчелл "Унесённые ветром"

— Попробуйте ещё эти: тонкие нотки чайной розы и цитруса — отлично освежает в зной.

— А вот это терпкое — это что?

— Это полынь, — и, заметив мой нахмуренный взгляд, продавец-консультант спохватывается, — но аромат настолько невесом, что различить его в общем коктейле вытяжек и масел просто невозможно. Видите, вы даже не поняли, что это такое.

— Полынь, — скептически морщусь и ещё раз втягиваю аромат с полоски-тестера. В целом неплохо, но не хочется вонять как деревенское поле. Как-никак я ежедневно общаюсь с массой людей: одежда, причёска, аромат — моя визитная карточка. Это раньше я могла не работать, качать зад под присмотром личного тренера, пить кислородные коктейли и несколько раз в год отдыхать на лучших курортах мира, теперь об этом можно забыть — я самая обычная ломовая лошадь, пашущая по двенадцать часов в день, чтобы заработать себе и сыну на достойную жизнь.

— Можно? — не дожидаясь ответа, поднимаю край рукава бежевого пиджака и распыляю тонкую струю на запястье.

Если за пару часов мои обонятельные рецепторы не вычленят чудо-ингредиент, то, может, вернусь за этой мега-популярной новинкой грядущего лета.

Подцепив ворох бумажных пакетов, выхожу наконец из бутика парфюмерии, ещё раз нюхаю запястье и на автомате бросаю взгляд на часы: Бог мой, почти восемь, пора ехать домой!

Четырёчасовой марафон по магазинам на десятисантиметровых каблуках… Мне определённо есть чем гордиться.

Когда тебе восемнадцать, ты скачешь словно гнедая кобылица, не зная отдыха и сна, но когда размениваешь четвёртый десяток — подъём на девятый этаж с двумя пакетами из "Магнита" после подобного шоппинг-марафона — уже достижение.

"Магнит"! С этими тряпками совсем забыла купить Мише его любимые крекеры!

Не раздумывая, спускаюсь на эскалаторе на нулевой этаж и ещё сорок минут убиваю в продуктовом. Тележка полна наполовину — за каким чёртом мне столько еды, если уже завтра вечером я буду на другом континенте? Кто будет есть все эти обезжиренные йогурты и мюсли? Двухлетний мальчик? Шестидесятипятилетняя женщина?

Моя мама не фанат здорового питания — жареные на масле котлеты и ядреная аджика — да, но это вот всё однозначно на выброс.

Кусаю изнутри щёку и мысленно ругаю себя за необдуманное расточительство. Не в моей ситуации выбрасывать деньги на ветер. По-хорошему, мне и в отпуск за свой счёт лететь сейчас накладно, ещё и за границу, но последние месяцы дались мне непросто, слишком разительно изменилась моя, казалось бы, отлично устроенная жизнь. Шмякнуться со всей дури с высоты птичьего полёта на зловонное дно с дерьмом — это, скажу я вам, тот ещё стресс.

Мне катастрофически необходим этот отпуск, мне нужно выдохнуть. Увы, после лазурных вод Мальдив перейти одномоментно на каменистый пляж Геленджика было бы ещё большим стрессом, поэтому я полазила по туристическим сайтам и урвала последнюю горячую путёвку в Турцию. "Олл инклюзив", три звезды. Господи, в чём я так провинилась?..

Соберись, дура.

Даю себе мысленную оплеуху и раскладываю продукты по пакетам. Всё так, как должно быть. Я сама сделала этот выбор. И он был верным. Я научусь жить иначе, другие же живут. У меня есть Мишка, а остальное — пыль.

К бумажным пакетам с тряпками присоединились пакеты с продуктами. Всё вместе по три в каждой руке — ну, и чем не ломовая лошадь?

Ручки полиэтилена врезаются в ладони, тяжесть неимоверная. Вот тут-то и сказались четыре часа на каблуках — ноги еле держат. Поскорее бы добраться до подземной парковки и закинуть это безобразие на заднее сиденье "Крузера Прадо" — его последний роскошный подарок на мой прошлый день рождения. Увы, скорее всего, с авто мне придётся тоже попрощаться, ибо тянуть самой этот агрегат мне уже не под силу. Зато его можно выгодно толкнуть на авторынке, купить себе небольшую малолитражку, а остальное отложить на чёрные дни. Чувствую, они не за горами.

Преодолев дребезжащий эскалатор, ступаю наконец на недвигающуюся поверхность, и тут, по закону нелепого жанра, каблук попадает в выщербленную прорезь между двух плиток, и я, выронив пакеты, как поверженный солдат лечу плашмя на пол. По кафелю врассыпную разбежались апельсины, один йогурт лопнул и разлился белоснежной липкой лужей. Конечно, рука угодила именно туда.

Быстро — пожалуй, даже слишком — принимаю обратно вертикальное положение и вытираю ладонь о выпавшую из пакета новую, купленную только что футболку. Чёрт с ней, убрать бы поскорее отсюда ноги и не быть эпицентром позора.

А если бы это была "Мега", что недалеко от дома? Тогда свидетелями моего стыда могли стать знакомые. Например — Аристова. Да я скорее продам дьяволу душу и задницу, чем допущу подобное. Успею ещё наслушаться насмешек о несчастной брошенке.

Опускаюсь на корточки и принимаюсь проворно собирать разбросанные всюду продукты и замечаю, что делаю я это не одна.

Сначала я вижу его руки — красивые, покрытые сеточкой вен мужские руки, с длинными музыкальными пальцами и аккуратно подстриженными ногтями. Рука берёт упаковку мюсли и кладёт в пакет. Затем поднимает коробку фигурного печенья и отправляет туда же.

Я медленно поднимаю глаза, вижу его, и первая мысль — как же он хорош и… молод. Гладковыбритые щёки, ровный прямой нос, настолько идеальный, что не будь его обладатель парнем, я бы непременно решила, что над ним поработал пластический хирург. Но что особенно выделяется на его лице — нет, не губы — которые чуть пухлее, чем подобает мужчине, не крошечный шрам под левым глазом, это сами его глаза: ясные синие озёра, в которых плещется оценивающий интерес, азарт и та самая жажда жизни, что бывает только в молодости. Когда черпаешь эту жизнь горстями, а тебе всё мало и мало…

Глазеть так долго на постороннего человека — признак плохого тона. Опускаю свои самые обыкновенные ка́рие и бурчу:

— Спасибо за помощь, но я сама справлюсь.

— Мне не сложно, — и тут же, обращаясь к кому-то за моей спиной: — Аккуратнее, не раздавите наш апельсин.

Снова поднимаю на него округлившиеся глаза, и он, едва уловимо подмигнув, продолжает методично складывать продукты по пакетам.

Подмигнул? Серьёзно? Мне?! Да он не далее как только позавчера закончил институт! А у меня, между прочим, уже первые мимические морщины под глазами консилером замазаны.

Нет, если не рассматривать так пристально его однозначно молодое лицо, то в целом он выглядит явно старше своих лет.

Он сидит на корточках, но даже с этого ракурса видно, что парень очень высокий. Судя по размеру стильных кроссовок — а там все сорок шесть смело — метр девяносто, не ниже. Крепкие плечи обтягивает тонкий свитер очень хорошего качества — уж в чём-чём, а в тряпках я разбираюсь. Джинсы по-модному чуть подвергнуты на щиколотках, но ровно настолько, что это не выглядит раздражающе.

Холёный. Красивый. Но непростительно молод. Двадцать три, двадцать четыре — не больше.

— Вот, кажется, всё, — он засовывает последнее яблоко в пакет и по-хозяйски берёт мои сумки.

— Эй, вообще-то это мои покупки! — возмущаюсь, но его нахальный жест не остаётся неоцененным. Так дерзко, совсем по-мужски. Такими темпами далеко пойдёт.

— Помогу донести их тебе до машины.

— Тебе? Мы уже на "ты"?

— Хорошо, помогу "вам". Хотя, судя по возрасту, на "вы" ты не тянешь, — и осмотрел меня так, что к щекам прилил жар.

Никаких лобызаний глазами сисек и слюны до пола: быстрый выверенный взгляд чётко по стратегически важным местам любой женщины — губы, грудь, бёдра, ноги. Но то, как он это провернул, заставило меня, тридцатиоднолетнюю, рожавшую и уже много на своём веку повидавшую, впасть в ступор. Я смутилась.

Я смутилась от взгляда вчерашнего студента!

Оставив попытки отобрать сумки, равняюсь с ним и таки-да — глазомер меня не подвёл — высокий, не то слово.

— А на сколько тяну? Сколько ты мне дашь?

Наташа, ты что, блин, творишь?!

Он снова одаривает меня беглым, но продолжающим изучать взглядом, и красивые губы трогает совсем не детская улыбка.

— А сколько мне дашь ты?

Щёки не просто горят — они пылают. Помимо моей воли, вопреки всему. Я далеко не кисейная барышня и не краснею от слов секс, член или минет, но от взгляда этого парня я залилась словно девственница из сороковых в первую брачную ночь.

— Моя машина там, на подземной парковке, — игнорирую вопрос, впрочем, как и он мой, и намеренно опережаю его на два шага.

Мне нужно остыть и дождаться, когда сойдёт эта проклятая краска. Но как тут остыть, когда я буквально физически ощущаю его взгляд на своей заднице. Он смотрит на неё, оглаживает каждую округлость по отдельности.

Клянусь, я это чувствую, и это самое странное, что случалось со мной в жизни.

Он идёт сзади, но я ощущаю тонкий аромат его парфюма, слышу шорох шагов, и, кажется, воздух приобретает плотность. Становится густым, тягучим как патока.

Подмышки и ложбинка между грудей становятся влажными, и, если прямо сейчас посмотреть в зеркало, уверена, зрачки заходят за радужку.

Наташа, твою мать, похотливая ты дура, прекрати немедленно! Он воспитанный молодой человек, просто помогает тебе донести тяжёлые сумки до машины. И только! А тебе пора бы уже как следует потрахаться и перестать надумывать себе то, чего нет. Ещё пару месяцев воздержания, и ты не сможешь спокойно покупать огурцы.