«Киндер-сюрприз для ловеласа»

Оксана Волконская

Киндер-сюрприз для ловеласа

- Поздравляю, Вишняков, ты стал отцом!

В этих словах не было излишней торжественности, которую обычно слышат новоявленные папаши. Не было радости и искренних поздравлений. Нет. Девушка произнесла эти слова просто и обыденно, как будто сообщила, что он только что вернулся из магазина. И это пугало больше всего.

- Что?! – не спросил, скорее выдохнул Антон Вишняков, разглядывая собеседницу. Невысокая, хрупкая, изящная, как фарфоровая статуэтка. Каштановые волосы собраны в какую-то аккуратную прическу – как ее там, пучок? – из которой на волю выпустили несколько завитых прядей. Тонкие черты лица и огромные, бесконечно синие глаза на фоне бледной кожи. Она не нервничала, сидела спокойно, с выпрямленной спиной, даже почти неподвижно. И эти слова произнесла также – практически без выражения. Не изучала его взглядом, не пыталась проследить и оценить его реакцию. Нет, она просто сообщила. И теперь ждала.

- Что слышал, - слегка пожала плечами. – У тебя сын, Вишняков. Наш сын.

Нет, он все-таки не ослышался. А он так надеялся. И теперь совершенно по-глупому хлопнул ресницами, пытаясь сообразить, что и как ему делать. Так, спокойствие и только спокойствие. Надо взять и во всем разобраться.

- Хочешь сказать, что тебя только-только выписали из роддома? – скептично поинтересовался вслух. Любую другую девушку подобная реакция, наверное, должна была покоробить. Но – как ее там? – Даша только слегка искривила губы в усмешке. Будто и не сообщала отцу своего ребенка о его наличии! – Ты непохожа на человека, который на днях родил.

Сказал и сам же мысленно дал себе затрещину. Ну кто так разговаривает с молодой мамочкой? А вдруг у нее там послеродовая депрессия или как эта фигня называется? Вдруг она сейчас расплачется, закатит истерику? Что он тогда будет делать?

- Антон, - мягко, с какой-то обреченной усталостью произнесла Даша, - ты же вроде никогда не был тормозом. Давай уже, начинай соображать. У меня есть от тебя ребенок, - медленно, словно разговаривая со слабоумным, проговорила она. – Он родился не сегодня и даже не вчера. Максу уже три года.

Все. Финиш. Он уже ничего не понимает. Совершенно ни-че-го. Антон потер ладонью вспотевший лоб и невольно подумал, что это все за гранью реальности. Больше похоже на какой-то глупый, практически бредовый сын.

- Хочешь сказать, что три года назад ты родила от меня сына, но решила сообщить об этом только сейчас? – резюмировал он. Нет, для новоявленного папаши он недостаточно счастлив, определенно. Но что поделать, если единственные эмоции, которые он сейчас испытывает – шок и недоумение?

- Именно, - небрежно подтвердила Дарья.

- И почему? – задал новый вопрос Вишняков, чувствуя себя, мягко говоря, глупо.

- Сын спросил про папу, - просто ответила собеседница и слегка улыбнулась, говоря о ребенке. Так светло и по-особенному, как может улыбаться только мать. Антон почувствовал себя слегка неуютно: он сам таких эмоций испытывать не мог. Черт, как сложно-то! И как все это осознать?

- То есть ты ничего не собиралась мне говорить, а тут ребенок спросил, и ты вдруг решила сообщить?

Глупые вопросы, слишком глупые для юриста. Вот только поднимать тему документов, теста ДНК и прочего было вдвойне неудобно. Тут сначала осознать бы, что вообще происходит. Разобраться в мотивах. Чего хочет эта Даша? Денег? Или как?

- Ты все правильно понял, Антон, - и снова абсолютное спокойствие психиатра, беседующего с пациентом. – Я вообще ничего не собиралась тебе рассказывать. Да и зачем? У нас не было ни пылких чувств, ни огромной, всепоглощающей любви. Держать тебя ребенком желания нет. Но Макс спросил, и я подумала, что ты имеешь право знать. А вот что делать с этим знанием – только твое право. Захочешь общаться с сыном – твое право. Нет – упрекать тебя и взыскивать алименты я тоже не собираюсь. Мне от тебя ничего не надо, я достаточно хорошо зарабатываю, чтобы содержать и себя, и ребенка.

Нет, он уже решительно ничего не понимает. А можно как-то попроще, для дебилов? То есть она вот так вот просто пришла и сказала: «Вишняков, у тебя есть сын, что делать с этим знанием, решай сам». Просто. Красиво. Легко. Как в кино. А осознать и принять решение сложно, просто безумно сложно. И как правильно на все это реагировать? Так, соберись, Антон! Что же ты ведешь себя как бессловесный болван? Скажи хоть что-нибудь умное. Это мать твоего ребенка все-таки. Наверное, твоего. Но если нет, зачем ей это?

- Я хочу его увидеть, - выдохнул он.

Молодец, Вишняков, браво. Наконец хоть что-то умное родил! Именно так ведь, по идее, должен реагировать нормальный мужчина на сообщение о ребенке? А то он как-то не очень в этом уверен. Да что там, он сейчас уже и в собственном имени готов был засомневаться. Выданная неожиданной посетительницей информация перевернула жизнь с ног на голову.

Даша благосклонно улыбнулась и вынесла вердикт:

- Твое право. Вот только, извини, но говорить сразу Максу, кто ты такой, я не имею ни малейшего желания. Если ты наиграешься в папашку и решишь пропасть, у ребенка может появиться моральная травма. Так что пока только дядя Антон. Договорились? – в голосе послышались какие-то умоляющие нотки, и Вишняков кивнул:

- Договорились.

Даша взяла со стула сумочку и, покопавшись в ней, достала визитку и протянула ему:

- Позвони мне, как решишь. Там договоримся. А теперь больше не буду отнимать твое время. Думаю, у тебя много дел, - она легко встала со стула и, попрощавшись, удалилась. Антон в задумчивости посмотрел ей вслед и только потом опустил взгляд на визитку. На ней значилось: «Дарья Гордеева, web-дизайнер». Перечитал еще раз и покачал головой. Вот ты, значит, какая, Дарья Гордеева, мать его ребенка. Вот только один вопрос. Почему он совсем ее не помнит?

Из кабинета Даша вышла на подрагивающих ногах, хотя была уверена, что внешне этого никак не показала. Она умела держать эмоции под контролем. В отличие от того же Антона. Вспомнив ошарашенного парня Даша улыбнулась: такой растерянности у мужчины она не наблюдала уже давно. И чисто по-человечески она его понимала. Не думать, не гадать, жить, развлекаться и вдруг узнать, что у него есть ребенок. Да еще и почти взрослый! А мать ничего от него не хочет, просто соизволила поставить в известность. Да она просто взяла и порвала Вишнякову все шаблоны.

Хотя, надо отдать ему должное, отреагировал он хорошо. Даже благородно. Она-то, собираясь в его контору, готовилась к любой реакции. Он мог выставить ее за дверь, мог потребовать тест ДНК, мог разораться. А тут вполне себе адекватный, хотя и заторможенный ответ. Не совсем то, что она могла ожидать от безалаберного Антона Вишнякова.

Даша села на водительское сиденье и запустила мотор прогреваться, а сама тем временем напечатала сообщение:

«Все хорошо. Он хочет познакомиться с Максом».

Ответ пришел незамедлительно, словно адресат гипнотизировал телефон в ожидании от нее новостей:

«Вау, какая неожиданность. Я жажду подробностей. Много и со смаком. Давай, Дашунь, не тушуйся, расскажи, как Тоха стал папашей!»

Девушка закатила глаза, но послушно обрисовала в нескольких словах все произошедшее в кабинете. Невольно закусила губу, вспомнив, каким ошарашенным, даже несчастным был новоявленный папаша, на которого вывалили столь чудесные новости. Она ничего не могла с собой поделать, Антона было жалко. Поэтому, не сдержавшись, Даша приписала:

«Поверить не могу, что позволила втянуть себя во все это!»

И получила много смеющихся смайлов и почти философское:

«В жизни каждого должны быть яркие эмоции. И ты, и Тоха заслужили их капельку. Так что…»

- Зараза, - пробормотала себе под нос Даша, но возразить ей было нечего. Пути назад перекрыты, мосты сожжены. Ничего не поделаешь, придется знакомить сына с Вишняковым. И она ему не завидует!

На время поездки она оставила Макса у родителей, поэтому ребенка застала довольным, сытым и пристроившимся на животе дедушки. Почему-то именно это место малыш обожал в качестве спального. Отец Даши, Александр Геннадьевич, рассказывал внуку сказки и тот под них с удовольствием засыпал. Даша ласково прикоснулась к каштановым кудряшкам сына и прошептала:

- Давай я его заберу, он тяжелый.

Но отец покачал головой:

- Иди лучше поешь, с утра носишься, как белка в колесе. Мы пока поспим.

Спорить Даша не стала, тем более с кухни слышались аппетитные запахи. Мама, Елена Викторовна, тут же поставила перед дочерью тарелки с грибным супом и куском киша.

- Ешь, ребенок, - погладила по голове дочь женщина. – А то знаю я себя, Макса кормишь, сама не успеваешь.

Даша вздохнула. После рождения малыша она стала понимать, что, сколько бы ей ни исполнилась, для мамы она все равно будет маленькой девочкой, о которой нужно заботиться. А что у ее дочери уже есть ребенок – это не столь важно, просто на одно существо, о котором нужно заботиться, стало больше.

- Все я успеваю, - попробовала возразить девушка. – Даже работать. И Максу время уделять. Ты же знаешь.

Мама только поджала губы. Она-то помнила, как дочь разрывалась между парами и визитами к врачу, как судорожно писала и защищала диплом, будучи глубоко беременной. Но никогда, абсолютно никогда Даша не жаловалась. Не тот характер. Девушка верила, что нет таких трудностей, с которыми невозможно справиться. И справлялась. Сжав зубы, но сама. Без слез, жалоб и прочих эмоций, которые близки тем, кто оказался в такой ситуации.

- Мужика бы тебе нормального, - посетовала она вслух.

Даша улыбнулась: