«Ты – дура, детка!»

Ты – дура, детка!

Татьяна Хмельницкая

Нет, мертвые не умерли для нас!

Есть старое шотландское преданье, Что тени их, незримые для глаз, В полночный час к нам ходят на свиданье…

И. А. Бунин

Иллюстратор Татьяна Хмельницкая

© Татьяна Хмельницкая, 2018

© Татьяна Хмельницкая, иллюстрации, 2018

ISBN 978-5-4490-8930-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Я ехала на своей легковушке по Варшавскому шоссе. Медленно, но двигалась. Впереди, по пути моего следования, проводились работы по замене асфальтового полотна, потому образовался небольшой затор. Климат-контроль не помогал избавиться от жары, и я отключила его. Открыла окно, вдохнула уличную гарь. Выругалась – мелкие частицы пыли царапнули по глазам. Захлопнула окно обратно.

Зажмурившись, потёрла веки, так чтобы не смазать косметику. Увы, слёзы потекли ручьём, и пришлось принимать меры по спасению макияжа.

М-да. День не задался! С самого утра, как белка в колесе носилась с подписями и договорами, а теперь вот – на дороге пробка. Эх! Что такое невезение и как с этим бороться?

Торопилась я. Очень. А всё почему?

Да, здравствует простой человеческий отдых! Ни тебе клиентов, ни диктата руководства, не надоевшего до смерти любовника! Гуляй рванина!

Законный перерыв в работе начался ровно в тот момент, когда отдала последнюю бумагу секретарю. Теперь осталось собрать вещи и всё – вокзал, потом – аэропорт.

Жила я последние полгода на даче, а до неё ещё добраться нужно. Выехала из офиса раньше, чтобы времени осталось максимум на составление списка одежды, которою упакую в чемодан, и её поиска в шкафах. Только вот такими темпами дома буду гораздо позже, чем рассчитывала.

Ну, что поделать? Человеческий фактор, а точнее – сезонный.

Конец сентября радовал жаркими деньками. Люди спешили на свои дачи, чтобы насладиться последними посылами лета, собрать урожай, навести порядок на угодьях размером в шесть соток. Да мало ли чего еще?

Я порылась в бардачке, нашла пакетик с леденцами, открыла и отправила конфету в рот. Кисло-малиновый привкус обжёг нёбо и язык. Иномарка впереди неожиданно резво поехала. Я вцепилась в руль, дала газу и устремилась следом.

О, переменчивая Фортуна – ты великая искусительница! Воздаю тебе хвалу! Только и ты уж не подведи!

Увы, продвинуться удалось лишь метров на триста, а дальше снова воткнулась в затор.

Заглушила мотор и стянула с плеч куртку, оставшись в свитере. Включив магнитолу, настроила её на волну с классической музыкой. Передавали «Реквием» Моцарта. Я невольно улыбнулась, ведь произведение полностью отвечало не только ситуации, но и моему отношению к ней.

Кто-то назовет меня несовременной, но я почти не слушала легкую музыку, предпочитая ей Баха или Чайковского. Когда подвозила знакомых на автомобиле, врубала на магнитоле радиоволну с попсовыми композициями. Не считала, что следует давить на людей своим вкусом. Мне проще подчиниться общепринятым стандартам понимания прекрасного, чем им проникнуться моими предпочтениями. К тому же, это избавляло от ненужного объяснения: почему именно классика? Находились те, кто продолжал допытываться: почему эта сюита нравится? И в чем прикол седьмой симфонии Шостаковича лично для меня?

Сначала я честно отвечала на вопросы, а потом поняла, что короткими кивками, задумчивым выражением лица собеседника после моих ответов, разговор и закончится. Старалась перевести тему, чтобы не заставлять человека чувствовать себя некомфортно.

Водитель красного автомобиля, что стоял перед моей машиной, открыл дверь и вышел. Он замер ко мне спиной. Совсем не трудно догадаться, что мужчина пытался оценить величину пробки. Я наблюдала за ним, и когда увидела злую отмашку рукой, внутренне начала примерять с себя с действительностью и внушительностью затора. Мужчина проворно влез на водительское место, но дверь оставил открытой.

– Значит, дело дрянь, – произнесла я вслух.

Потянулась к магнитоле, чтобы сделать музыку громче, и услышала звонок мобильного телефона. Покопалась в сумке, что лежала на пассажирском месте и, ухватив трубку, взглянула на экран.

Звонила подруга.

– Привет, Люси, – поздоровалась я. – Ты передумала и приедешь на дачу? Тогда жду тебя к полуночи – сейчас сильная пробка на трассе.

– Привет, – отозвалась девушка. – Увы, Марго, но приехать не смогу. Звоню по другому поводу…

Люда сделала паузу, и по её длине я поняла, что на дачу она не приедет из-за своего босса, а по совместительству моего любовника – Ильи. Если подруга ко мне не собиралась – значит, в гости намеревался заявиться достопочтимый Илюшенька. На это фактор указывало и второе, пусть и косвенное обстоятельство – подруга назвала меня «Марго», а не «Машулей» или «Машей» – именем, данным мне при рождении.

Ох, вечно так! День теперь выглядел совсем пропащим. Как начался, так и закончится – корове под хвост.

Людмила Комарова – моя единственная подруга, начиная с ясельной группы детского сада, и я жаждала видеть её перед отъездом в отпуск, в Америку. Хотела поболтать. Видимо, как и в прошлый раз придётся в аэропорту беседовать. Хорошо, хоть ещё мобильный телефон существовал, и я могла слышать её голос.

Что за судьба у меня – дал же Бог!

За последние пять лет огромный мир сузился вокруг меня настолько, что в нем остались только Люська, Илья, а также их знакомые, к которым мы периодически ездили на рауты.

Илья Лоскутов – бизнесмен, красавец и просто душка, был в родстве с криминальным авторитетом. Потому дела в его бизнесе шли гладко по всем фронтам. И я подозревала, что так будет всегда. Судьба свела нас невзначай, но, похоже, надолго. По крайней мере, пока возможности освободиться от этого человека я не видела. Люси – тоже.

Так уж вышло, что пять лет назад убили нашу с Комаровой однокурсницу – Ирму Сухову. Мама Ирмы была владелицей двух кирпичных, благоустроенных коттеджей со всеми удобствами в Тульской области. Один из них она сдала нам с Люськой за символическую цену.

Коттедж находился на отшибе деревни в поистине живописном месте. Он стоял на пригорке, за которым начинался лес, а в низине текла мелкая речушка без официального географического названия. Но без такового не обошлось. За небольшую ширину местные жители давно прозвали ее Локоток. Вода в ней в любую погоду была холодная и на удивление чистая.

Мы с Люськой, расстелив на шелковой травке одеяло, любили загорать возле Локотка. А когда солнце сильно припекало, смочив полотенце, обтирались водой.

Ирма пропала спустя две недели после нашего заселения в коттедж. Её мать подняла всех жителей посёлка на поиски девушки. Искали пропавшую Сухову три дня. Волонтеры прочесывали лес и поля. Полиция отрабатывала версии: шерстила знакомых и друзей.

Мы с Люськой участвовали в поисках. Увы, – безрезультатно. А на четвёртый день я увидела во сне однокурсницу, стоящую на опушке леса недалеко от арендуемого нами коттеджа. Ирма махала кому-то рукой. В этом же сне была и Она…

Кто такая «Она»?

Понятия не имею!

Она, или Рыжая, как я её называла, настойчиво показывалась в моих снах, приводя с собой друзей-покойников. Те просили помощи в обнаружении их тел.

Когда явление произошло впервые – я испугалась! Вот честное слово, сама себе показалась сумасшедшей и засобиралась ехать в больницу – сдаваться господам в белых халатах. К тому времени у меня был постоянный «билет» на больничную койку под крылышко психиатра, потому устроить очередную внеплановую госпитализацию ничего не стоило. На второй раз так и сделала: созвонилась с врачом и под медикаменты, капельницы, на белые простыни – отдыхать.

Благодаря моему прошлому и Рыжей, теперь у меня официальный диагноз имеется, а дамочка, как возникала, так и продолжает это делать по сей день. Как таскала кого не попадя ко мне пред ясные очи – так и таскает. Причём, делает она это теперь уже наяву.

Рыжая – моя расплата за прежнюю лихую жизнь. Терплю – выхода нет.

Было это семь лет назад. Всё вокруг меня круто изменилось и я, не выдержав от Судьбы прямого удара тупым предметом по голове, в просторечии называемым – горе, решила повеситься. И ведь я точно знаю, что умерла тогда, и именно Она вернула обратно, шепнув что-то почившей мне на ушко.

До сих пор жутко, когда вспоминаю то видение. Бр-р-р-р!

Я, голышом, с распущенными по плечам волосами, которые отчего-то из русых стали седыми. Вокруг меня белое пространство, словно молоко или плотный туман – только и всего. Но я чувствовала: оно безгранично для моего глаза, но ограниченного, материально и доступно. Стало страшно. Нет: очень жутко!

В момент, когда я испугалась, из безгранично-ограниченного пространства материализовалась Она – рыжеволосая девушка с голубыми глазами. Имени девица своего не назвала, а подошла, улыбнулась и шепнула мне что-то на ухо.

До сих пор я не могла вспомнить, что это было за слово. Меня в тот день откачали, и очнулась я в реанимации. Нашла меня Люська, которая хоть и не собиралась ко мне в тот роковой момент, но, как она сама это потом объясняла: её что-то кольнуло в сердце, и она ринулась ко мне домой.

Спустя месяц после неудачного суицида ко мне впервые во сне пришла Рыжая, показала убиенного, молящего о том, чтобы его нашли. Я отмахнулась – она исчезла…