«Никому не говори, что ты мой муж!»

Никому не говори, что ты мой муж!

Софи Паулус

Ох, сколько мне всего надо сказать! Я уже подготовила план, что и в какой последовательности надо обсудить. Телефон это одно. Да, мы созваниваемся в день по сто раз. Маша мой самый близкий человек на свете, мой личный психотерапевт, моя отдушина, моя подружайка.

Маша едет из Питера в Москву. После окончания ВУЗа она уехала туда вроде бы как на выходные, встретила своего Славика и так вот уже третий год не может вернуться обратно. Она влюбилась в Славика, в Питер, в его собаку и его квартиру на Невском.

Конечно, после энной рюмки чая в наши редкие встречи я как попугай задаю один и тот же вопрос: ну как?? Как можно взять и уехать? Закатывая глаза, Мария Алексеевна всегда говорит:

— Дорогая моя, ты в свои двадцать три года вросла корнями в Москву так, как это не делают даже пожилые люди.

Мои очень далёкие корни по папе тоже из Питера, но меня туда не тянет и вообще никуда не тянет. Мои родители и их родители очень, очень древние москвичи. Я этим горжусь, но не хвастаюсь и не люблю обсуждать.

Наша встреча назначена на вечер в центре города, от одной мысли, у меня захватывает дух. В центре Москвы я никогда не жила, плавно со станции Динамо мы мигрировали на Полежаевскую, где и проходит вся моя жизнь. Но каждый раз находясь внутри Садового я представляла, как там живут люди. Конечно, они везде живут, просто внутри Садового особая атмосфера. Там город не спит, там всегда шумно, там есть движение, там много света в окнах.

Моя самая дебильная привычка — это смотреть в окна. Где бы я ни была, с кем бы я не была, я всегда смотрю в окна. В голове сразу возникают образы, и моя больная фантазия берет надо мной власть и творит. Ведь каждое окно — это настоящая жизнь, история. Нет, конечно, моя фантазия не настолько больная, что, видя необычные шторы я представляю дракона в кухне. Нет. Шторки, светильники, сами рамы говорят уже многое о своих хозяевах. Наверное, больше похоже на откровения форточника домушника.

Никому не говори, что ты мой муж!

Софи Паулус

Ох, сколько мне всего надо сказать! Я уже подготовила план, что и в какой последовательности надо обсудить. Телефон это одно. Да, мы созваниваемся в день по сто раз. Маша мой самый близкий человек на свете, мой личный психотерапевт, моя отдушина, моя подружайка.

Маша едет из Питера в Москву. После окончания ВУЗа она уехала туда вроде бы как на выходные, встретила своего Славика и так вот уже третий год не может вернуться обратно. Она влюбилась в Славика, в Питер, в его собаку и его квартиру на Невском.

Конечно, после энной рюмки чая в наши редкие встречи я как попугай задаю один и тот же вопрос: ну как?? Как можно взять и уехать? Закатывая глаза, Мария Алексеевна всегда говорит:

— Дорогая моя, ты в свои двадцать три года вросла корнями в Москву так, как это не делают даже пожилые люди.

Мои очень далёкие корни по папе тоже из Питера, но меня туда не тянет и вообще никуда не тянет. Мои родители и их родители очень, очень древние москвичи. Я этим горжусь, но не хвастаюсь и не люблю обсуждать.

Наша встреча назначена на вечер в центре города, от одной мысли, у меня захватывает дух. В центре Москвы я никогда не жила, плавно со станции Динамо мы мигрировали на Полежаевскую, где и проходит вся моя жизнь. Но каждый раз находясь внутри Садового я представляла, как там живут люди. Конечно, они везде живут, просто внутри Садового особая атмосфера. Там город не спит, там всегда шумно, там есть движение, там много света в окнах.

Моя самая дебильная привычка — это смотреть в окна. Где бы я ни была, с кем бы я не была, я всегда смотрю в окна. В голове сразу возникают образы, и моя больная фантазия берет надо мной власть и творит. Ведь каждое окно — это настоящая жизнь, история. Нет, конечно, моя фантазия не настолько больная, что, видя необычные шторы я представляю дракона в кухне. Нет. Шторки, светильники, сами рамы говорят уже многое о своих хозяевах. Наверное, больше похоже на откровения форточника домушника.