«Паучий лес»

Анатолий Махавкин

Паучий лес

Когда они наконец добрались до верхушки холма, солнце успело перевалить через зенит и бодро приближалось к горизонту. Подул ветер, особо сильный здесь, на каменной макушке, так напоминающей исполинскую плешь великана, сидящего по уши в земле.

Сходство холма с головой гиганта подметил Четырёхпалый, а Хвост тут же заявила, типа — это глупости, а холм — самый что ни на есть обычный. И вообще, великаны выглядят совсем иначе: у них на затылке три рога, а уши — вислые, лежащие на плечах. Рябой поинтересовался, где именно подруга сумела повстречать рогатых вислоухих великанов, но ответа, понятное дело, не получил.

— Лес, — задумчиво пробормотал Рыжий, рассматривая деревья, которые начинались сразу у подножия холма, соединялись в огромный массив и уходили вдаль, до самого горизонта. — И что, пойдём обратно?

— Куда? — уныло спросил Четырёхпалый. — Забыл, что нам сказали? Так я напомню: если увидят ещё раз, тут же спустя шкуру с задниц, а может и ещё с чего. Знаешь, почему-то я верю, что они так и сделают.

Ну да, охранники, которые отпускали им прощальные пинки, злобно ругались и озвученное Четырёхпалым, было ещё самым безобидным из обещанного. Дылда в грязной коричневой рубашке нехорошо улыбался и грозился познакомить всех ребят с каким-то своим тайным другом. От слюнявой улыбки урода, детям стало жутко.

А всё почему? Умудрились попасть на глаза помощнику старосты — высохшему костлявому верзиле в широкополой чёрной шляпе. А тот вызверился, типа эти гадёныши портят распрекрасный облик его разлюбезных Подсолнухов. Ага, обгадившиеся пьяницы у трактира вида не портят, а четверо бездомных детей просто жить никому не дают.

Хорошо, хоть успели заработать мойкой полов и колкой дров три кольца кровяной колбасы и два чёрствых каравая. Правда руки у всех до сих пор гудят, а Хвост всё никак не может вытащить занозу из ладони. Видимо придётся резать кожу ножом.

Итак, в Подсолнухи им теперь хода нет, а других деревушек поблизости они не знают. По рассказам посетителей трактира, где они подрабатывали, за лесом вроде как имеется взаправдашний город. С высокими каменными стенами, сторожевыми башнями и кучей больших домов. В таких всегда можно надолго задержаться. А может и осесть, если повезёт.

Единственная проблема. Посетители трактира рассказывали кое-что ещё.

Касательно самого леса.

— А вон, вроде как дорога, — Рябой показал пальцем. И действительно, среди деревьев змейкой вилась жёлтая полоска. — Думаю, если не станем шастать по зарослям, всё будет хорошо.

— Люди исчезали, когда шли по дороге, — угрюмо заметила Хвост и дёрнула за ободранный лисий хвост на своей шапке. — Так говорят.

— Ага, а им-то откуда знать? — возразил Рябой. — То, что вещи пропавших находили рядом с дорогой, ещё ничего не значит. Может они просто отходили по нужде, а их — цап-царап!

— Не хочу я, чтобы меня — цап-царап, — вздрогнул Рыжий и попытался пригладить волосы. — Тем более, та жуть, про которую рассказывали. Здоровенные пауки — такая мерзость!

— В Мечах своё время боролись с такой гадостью, — Четырёхпалый развёл ладони, чтобы показать размеры «гадости». — Всё бес толку, пока алхимик местный не приготовил какое-то варево. Воняло здорово, но в норы залили и поминай, как звали.

— Так ты мелочь какую-то показываешь, — сплюнул Рыжий, — а в трактире говорили, что тут самые мелкие — размером с крупного кобеля. А те. Которые крупнее и медведя завалят.

— Никогда про таких не слышал, — возразил рассудительный Четырёхпалый. — У страха глаза велики, а ежели эти глаза ещё чем-то залить, так впору и паука размером с гору увидать.

Пока мальчики обсуждали размеры восьмилапой нечисти, Хвост острым локтем пихнула Рябого под ребро.

— Ну так что, пойдём через лес или как?

— Выбора у нас особого нет, — мальчик тяжело вздохнул. — Назад ходу, в любом случае не имеется. Сама подумай: ну найдём мы ещё одну деревушку, в лучшем случае — две, а дальше? Чёртова глухомань! Надо же было очутиться в такой дыре.

— М-да, — протянула Хвост. — Наша обычная невезуха.

Это было чистой правдой. Четвёрка беспризорников умудрилась поссориться с бандой подростков из портового района Дубов и пришлось удирать, куда глаза глядят. Глаза углядели старую речную баржу, где ребята и укрылись от преследователей. Спустя пару суток их убежище обнаружил противный одноглазый матрос и одного за другим вышвырнул «зайцев» за борт. Хорошо хоть плавать умели все, а до берега оказалось не так и далеко.

Вот только места, где они очутились, оказались, мягко говоря, малонаселёнными, а в тех немногочисленных поселениях, которые-таки имелись, ребятам не очень и везло. То их травили псами, то лупили палками, то обливали помоями. А один раз их так и вовсе занесло в деревушку, проклятую безумным чародеем. Всем четырём до сих пор снились кошмары, пережитые той ужасной ночью.

Пока Рябой размышлял, Четырёхпалый и Рыжий разошлись. Они кричали друг на друга и толкали в грудь. Каждый пытался доказать, что прав именно он. Всё, как обычно. В этот раз даже без подначивания ехидной Хвост.

— Всё, хорош, — прекратил веселье Рябой и отпустил каждому спорщику по звонкому щелбану. Хвост злорадно хихикнула. — Прекращаем страдать фигнёй, спускаемся и топаем по дороге. Пауки — не пауки, глядим в оба. Даже если тут нет этой мерзопакости, один чёрт в лесу водятся волки и медведи, а может и какие двуногие хищники. Сами знаете — эти хуже остальных.

Четырёхпалый хлюпнул носом и протянул оппоненту безымянный палец. Мизинец мальчику отгрызла крыса, когда он, ещё совсем маленьким, уснул среди мешков со смолоченным зерном. Тогда Четырёхпалый ещё жил с родителями, а уж после они погибли при пожаре на мельнице. Рыжий сплюнул, но всё же протянул мизинец. Обычно никто долго не ссорился: всё же им приходилось стоять один за другого, если хотели выжить.

И путники начали спускаться. Склон с этой стороны холма оказался куда круче, так что очень скоро все начали быстро перебирать ногами, временами переходя на бег. Четырёхпалому весь спуск казалось, будто кто-то непрерывно дырявит взглядом его спину. На полдороге вниз мальчик не выдержал и обернулся. Отсюда было плохо видно, но ему показалось, будто на фоне синего неба темнеют два силуэта: один больше, другой — меньше. Впрочем, они тут же исчезли, так что Четырёхпалый не понял, видел он что-то на самом деле или ему показалось.

Лес приближался. Чем ниже ребята опускались по склону, тем яснее становилось, что впереди — высокие и достаточно старые деревья. Низкорослый молодняк, рос на самом краю, а уж дальше вздымали к небу свои кроны могучие дубы, вязы и ясени. Повсюду между толстыми морщинистыми стволами грозил длинными колючками густой кустарник, так что и мысли о том, чтобы сунуться в заросли ни у кого не возникало.

Пошли вдоль леса в том направлении, где с вершины холма видели дорогу. Рыжий тут же принялся рассказывать, как он, года два назад заблудился в лесу у Оплетина и там его едва не задрал чёрный медведь-людоед. Пришлось спрятаться на дереве и трое суток спать между ветвей, питаясь одними желудями.

Все внимательно выслушали историю, после чего Хвост сказала:

— У Оплетина не водятся медведи. Тем более чёрные.

— А может он из королевского зверинца удрал?

Хвост криво ухмыльнулась и открыла было рот, но Рябой положил ей ладонь на плечо.

— Отстань. Все мы и так знаем, что Рыжий постоянно брешет. Пусть выдумывает. А вот и дорога.

И точно, широкая каменная полоса шла им навстречу и сворачивала в лес. После поворота тракт становился заметно уже, а качество покрытия — хуже. Такое ощущение, будто кто-то специально ковырял каменные плиты и утаскивал блоки прочь. В получившихся дырах блестела зеленью застоявшаяся вода и плавали листья.

— М-да, — проворчал Четырёхпалый и попытался поднять поднятый воротник. — По всему видно, не так уж и часто тут кто-то ходит и ездит.

И то верно, кроме дыр в дороге, повсюду торчала проросшая между старыми камнями высокая трава, а кое где — даже кусты. Судя по всему, последний раз тут проезжали очень давно.

— Смотри. — Хвост ткнула пальцем. — Вроде, как знак какой-то.

Девочка была права: возле дороги, на самом въезде в лес, стояла кривая палка, раздваивающаяся на конце. В рогатине болтался кусок материи с каким-то рисунком. Даже на большом расстоянии изображение вызывало недобрые ощущения, а уж когда знак оказался совсем рядом, все вздрогнули. Кто-то весьма профессионально намалевал человеческий череп в лапах здоровенного лохматого паука.

— Это что, предупреждение? — поёжился Рыжий. — Может всё-таки, ну его, а?

— Идём, — пихнула его Хвост. — А ты, ежели чего, всегда можешь на дерево залезть и трескать там желуди. А чё, с медведем же у тебя получилось, думаю и с пауками выйдет.

— А может это обычная пугалка? — предположил Четырёхпалый и поёжился. Его, как всегда, знобило. — Ну кто-то хочет, чтобы все обходили это место стороной, вот и придумал пауков, которые жрут людей.

— А пропавшие? — Рыжий нервно вертел головой по сторонам.

— А ты сам их видел? Пустили слух, что кто-то пропал, его, как обычно подхватили — вот и всё.

— Точно, целая куча народу пропала — просто слух!

Мальчики остановились и опустив головы исподлобья уставились друг на друга. Хвост хихикнула и потёрла руки.

— Ща я кому-то оплеух надаю, — подал голос Рябой. — Тут, блин и так проблем хватает, без двух дураков, которым нечем заняться. Всё, заткнулись и топаем. Быстрее начнём — быстрее закончим.