«Интермеццо, интермеццо»

Кае д'Клиари

ИНТЕРМЕЦЦО, ИНТЕРМЕЦЦО

Сказка для детей, которые готовятся стать взрослыми, но не корчат из себя взрослых, и для взрослых, которые не забыли, что они на самом деле подросшие дети, но кое-что повидали уже в этой жизни.

Посвящаю эту книгу своему другу и названному брату Чарльзу Коттеру, в обществе которого я провёл лучшие годы своей жизни.

Эта книга является результатом фантазии автора. Любые совпадения имён, прозвищ, географических и прочих названий, терминов, а также возможных событий и ситуаций, являются случайными.

Все герои этого произведения достигли восемнадцатилетнего возраста или давно уже миновали его. В эпизодах, где упоминается или изображается детство этих же персонажей, отсутствуют сцены насилия, секса и любого аморального поведения, как самих героев, так и их окружения.

Автор гарантирует отсутствие в произведении нецензурной брани, порнографии, педофилии, изображения насилия и аморального поведения за исключением тех случаев, когда речь идёт об осуждении этих явлений.

Внимание! В романе допускаются сцены с употреблением табачных изделий и спиртных напитков, чрезмерное употребление которых вредит здоровью. Автор присоединяется к мнению о пользе полного исключения табака, алкоголя, наркотиков и прочих средств, наносящих вред здоровью и разрушающих человеческую психику, и призывает своих читателей поддержать его в этом.

Защищено авторским правом.

Категория 18+

Глава 1

Доброе утро, дружище!

— Хрум, хрум, хрум! Хряп! Мням! Урмф! Фрр! Лям! Хрум, ням, хряп! У-уф! Давно не ел такой вкуснятины! Ты, как там? Спишь? Ну, спи-спи, ладно! Тебе всё равно не понять!

Совершенно голый человек, прикрытый вместо одежды свежесорванной травой и листьями, лежал в неглубокой тёплой луже. Услышав, обращённые к нему слова, он приподнял тяжёлую голову с раздувшейся красной физиономией, заросшей густой щетиной, но тут же уронил её и зажмурил непривычные к яркому свету глаза. Свежий, пряный, травяной дух бил ему в ноздри, будил в мутном, путающемся сознании, какие-то подозрительно знакомые, но совершенно непонятные образы, которые никак не могли собраться в более или менее стройную картину. Измученный мозг отказывался объяснять реальность, которой, по здравому рассуждению, быть не могло, и человек решил, что лучше над этим совсем не задумываться. Проще воспринимать всё таким, как оно есть.

Вот на пригорке, рядом с лужей, в которой, кстати, так тепло и приятно нежиться, (не хуже чем на тюках с шерстью, где-нибудь на складе ткацкой фабрики, пока охрана не видит), на том пригорке, о который он не так давно приложился, упав с неба, (хоть это и невозможно, но так оно и было), короче совсем рядом, стоит его хороший приятель, (которого он от чего-то спас, а может быть наоборот, который сам от чего-то спас его), в общем, он там стоит на четвереньках… нет, не на четвереньках, а на четырёх ногах(!), и с таким аппетитом хрумкает самую обыкновенную траву, что завидки берут!

Н-да… Это ещё что! Тут недавно, то-ли приснилась, то-ли привиделась зелёная драконья голова в очках и другая, золотистая, из пасти которой струился конический луч синевато-белого пламени, окутавшего его с головы до ног, но почему-то, пламя это не обжигало, а наоборот приятно щекотало и успокаивало жуткую боль во всём теле. А еще, после того, как боль прошла и удалось разлепить склеившиеся веки, к нему подошёл, какой-то мужик, здоровенный, как… (Как коп, из тех, что всю жизнь пребывают в младшем чине, тиранят людей, что послабее, и ничуть от этого не страдают.)

Только этот был не толстый и не грубый, а приветливый и почему-то полуголый, в одних штанах, и сложен как цирковой борец, только кожа слишком белая. Никогда он раньше этого мужика не видел, а тот поздоровался с ним, вежливо так, будто со старым знакомым! Здравствуйте, говорит, падре Микаэль, как вы себя чувствуете? А почём он знает, как он себя чувствует, если вообще чувствует себя еле-еле? И кто ещё такой этот падре Микаэль?

— Ой! Ах, ты так? Ну, получи!

— Вуй! Всё, теперь держись!

Грох!!! Бум!!! Шлёп!!! Шмяк!!!

Опять сцепились два этих колобка, похожих друг на друга, как отборные картофелины в овощной лавке! В той самой лавке, где всегда можно было заработать пару центов за разгрузку кроличьего корма, которым там торгуют. Ясное дело, что это не еда для настоящего мужика, но когда живот завывает от голода, то пара тощих морковин во рту, всё же лучше чем запах самого шикарного жаркого из кухни, куда тебе нет ходу!

— Это тебе за Умника!

— Это за Глупника!

— Это за гёзов! Это за испанцев! Это за мафию! А это, за всё остальное!

Теперь один из колобков сидел на другом верхом и с чувством лупцевал его по физиономии. Человек в луже знал, что произойдёт дальше. Точно! Невесть откуда появился розовый крыс в очках и, встав на задние лапки, стал отчитывать дерущихся с видом школьного учителя, заставшего своих учеников во время потасовки. Оба кругляша почему-то сразу его послушались и разошлись в разные стороны, потирая синяки и шишки. Такая сцена повторялась уже пару раз и он знал, что некоторое время будет тихо.

Крылатая тень на мгновение заслонила солнце. Ага, значит, зелёный дракон ему не приснился! (Если только не сон все, то, что видится прямо сейчас.) Похоже, что сказочный монстр заходит на посадку, а ещё, кажется, что у него в пасти зажато что-то большое. Интересно, что это?

Человек проследил глазами за летящим созданием и даже опять немного приподнял голову, но дракон уже скрылся за зелёным холмом. Лежать дальше без движения, вдруг сразу надоело. Захотелось встать во весь рост и пойти посмотреть, что там за холмом, да и вообще, что делается вокруг. А, в самом деле, куда его занесло? И ещё, кто он?

— Кто я? — Пробормотал человек, уронив голову обратно на подушку из травы и мха.

Приятель, угощавшийся травой в двух шагах, по-видимому, его не услышал. Тогда человек сделал над собой усилие, пошевелил непослушными руками, затем опёрся на них и сел в своей луже, подняв небольшую волну, похожий на водяного облепленного водорослями и тиной.

— Эй, Мик! Ты чего? — Раздался рядом обеспокоенный голос его травоядного приятеля. — Осторожней! Рано тебе ещё вставать, кости едва срослись! Мегги сказала, что…

— Я в порядке! — Проскрипел человек, которого назвали Миком, подымаясь во весь рост. — Хорошо, что ты назвал меня по имени, а то я кажется, его забыл. Слушай, ээ…

Он обернулся и застыл в полном изумлении. Прямо перед ним стоял большущий чёрный бык, улыбающийся во весь рот! Почему же тогда он был уверен, что разговаривает с давним знакомым, которого зовут… Нет, он не помнит, как его зовут, но он точно помнит, что тот был человеком!

— Да я это, я! — Сказал бык знакомым, слегка мукающим голосом. — Не узнал?

— Бы… Быкович?

— Это там я был Быкович, а здесь я просто Бык, так теперь меня и зови! Кстати, мне вот это барахло больше не нужно, а тебе ещё может пригодиться, твои тряпки мы, уж извини, сожгли!

Человек посмотрел в сторону, куда мотнул головой бык и увидел развешанную на кусте одежду. Это был полный костюм, по-видимому, выстиранный и вычищенный, но не глаженый. Он был далеко не новый, и даже весьма потрёпанный, а местами дырявый, но ещё годный для носки, если над ним немного поработать. Беда заключалась в том, что в таком костюме поместились бы два Мика, и им не было бы тесно. Сшит он был точно — на быка!

Однако Мик не был привередлив. Он это знал о себе наверняка, хоть и не помнил, откуда и с чего он это взял. Вобщем штаны пришлось основательно подвернуть, но даже так они застёгивались только подмышками. Пиджак вполне мог заменить плащ, что было даже хорошо, так как позволяло маскировать дыры в штанах, но застёгнутый нормальным способом, он напоминал колокол, так что пришлось его запахнуть, как халат и подпоясать найденным тут же обрывком верёвки. Хуже всего было с обувью. Пара ботинок, принадлежавших ранее Быку, точно были сшиты на его копыта. В любой из них можно было засунуть обе ноги сразу, а ещё, наверное, это чудо башмачного дела пригодилось бы в качестве люльки для младенца. Пришлось сварганить обмотки из обрывков сорочки и ещё какого-то хлама, который всё равно годился только на тряпки.

Прошло немного времени и возрождённый из непонятного состояния человек, по имени «Мик», был одет относительно сносно. Хотя при взгляде в естественное зеркало, (успокоившуюся после его выздоровления лужу), он оценил себя весьма самокритично. Пусть условности были соблюдены, и даже самая строгая леди из Армии Спасения не смогла бы уличить его в нарушении общественной морали, всё равно, все, на что он мог претендовать, это на роль огородного пугала, да и то не в самом приличном огороде!

Однако это его почему-то мало трогало. Здесь вообще всё настолько мало его трогало, что в голову закралась крамольная и грешная мысль: «А это случайно не рай?». Впрочем, ощущения были настолько реальными, что на «Рай» это было совершенно не похоже. По крайней мере, в раю не должно было быть физической боли, не говоря уже о драконах. Впрочем, Мик был не настолько глуп, чтобы делать поспешные выводы. Рай это или не рай, какая разница? И то, что друг и приятель, которого он считал лучшим из людей, (за что именно, он опять же таки не помнил), оказался, на поверку быком, тоже не имело значения. Главное, что этот… Бык, был дружелюбен, приветлив и искренен, как настоящий друг, и совершенно не злобен и не агрессивен, несмотря на свою очевидную физическую мощь.