«Скала»

 Сергей Сергеевич Эрленеков

Скала

— Встать, суд идет!

С этими словами в зал суда вошли десять человек в алых мантиях и длинных белых париках. Зал заволновался и люди медленно начали подниматься со своих мест. Здесь были представители всех сословий от простых горожан, до богато одетых в расшитые золотом и серебром камзолы дворян. Особенно выделялись цветные мантии магов. Присутствовали представители всех школ и гильдий. Еще бы, ведь не каждый день судят целый род. Да не простой, а один из родов-основателей Империи. Сами подсудимые — больше трех десятков человек разного возраста и пола, были одеты в стандартную серую робу заключенных. На руках большинства людей были широкие антимагические браслеты. Все, включая женщин и детей, были обриты наголо и головы покрывали маленькие смешные шапочки, только вот никто не смеялся. Главный Судья величественно поднял бронзовый молоточек и ударил по висящему на изящной подставке бронзовому диску. По всему залу разнесся мелодичный звон. Судья открыл свою папку, переплетенную в зеленый сафьян, с серебряными уголками, прокашлялся и гулким зычным голосом, слышным во всех уголках немаленького зала начал читать:

— За злоумышление против Империи и Его Императорского величества, попытку организации бунта и попытку государственного переворота, убийство граждан империи и прочая и прочая, согласно законам империи, род Скуратовых в полном составе приговаривается к исключению из списков дворянских родов Империи. Все движимое и недвижимое имущество, а также денежные вклады в имперских банках изымаются в казну империи. Все члены рода, достигшие совершеннолетия, приговариваются к смертной казни путем вытягивания жизненной и магической силы в имперские накопители, дабы этим искупить вред причиненный государству. Дети, не достигшие десяти лет, передаются в вечное служение в достойные магические рода в чем принесут магическую клятву. Лица при наличие магического Дара достаточного для поступления в магические учебные заведения обязаны поступить на службу в государственные учреждения (список доступных смотреть приложение 78 к уголовному делу) в самом низком звании без права вхождения в дворянское сословие, в чем, также, обязаны принести магическую клятву. Лица, не достигшие совершеннолетия, и старше десяти лет не имеющие Дара[1] через произвольный портал будут переселены за пределы империи без права возврата, о чем будет информировать специальная татуировка на предплечье левой руки осужденного. Приговор вступает в действие сегодня 30 дня периода Цветения[2] 3225 горда со времени основания Империи Росс. Привести в исполнение не позднее 10 дней после оглашения приговора.

Зал загудел. Было непонятно за или против. Кому-то приговор понравился и они со злорадством выкрикивали ругательства в адрес осужденных, кто-то жалел их, но большинству было все равно. Толпу осужденных по одному вывели из зала судебные исполнители.

Молодого парня лет пятнадцати на вид, подвели к каменной арке, одет он был в простую несколько великоватую одежду, одежда была почему-то по зимнему варианту. В руки сунули тощий мешок, в котором находились трехдневный запас еды и скромный набор инструментов первой необходимости.

— Да паря жаль, что дар у тебя слабый оказался, ни в одну академию с таким не поступишь, поэтому извиняй, и это, прости, ежели что.

Пожилой судебный исполнитель набрал комбинацию рун на вертикальной колонне арки, между колоннами стало наливаться радужными переливами зеркало портала. Несколько минут назад в такой же портал кинули трех братьев и двоюродную сестру. Пришла и его очередь. В портале прогладывали очертания скалистого берега и валы черных с белой пеной морских волн. Двое охранников подхватили парня под руки и головой вперед закинули в неизвестность. Портал оказался в трех метрах над землей, которая стремительно неслась навстречу. Перед тем как удариться головой о камень и навсегда погрузиться во тьму, он вспомнил слова матери перед тем как её увели на казнь:

— Помни! Твое имя Захар Скуратов, сохрани нашу кровь! Твое имя Захар Скуратов! Я верю ты выживешь!

(год 3225 от ОИ, период цветения, день 30).

Как же болит голова, просто разламывается. Не может так голова разламываться у покойника. Ну, просто не может. А у меня, кажется, сейчас треснет, и жажда. Просто не передаваемая жажда. Такое ощущение, что в глотку набили раскаленного песка. Но я же помер, а не перепил. Точно, помню, сидел у себя на даче в любимом кресле, внезапно навалилась тяжесть на грудь, потом резкая нехватка воздуха и темнота. А потом это. Постепенно почувствовал, что лежу в воде, холодной воде, просто зверски холодной воде. Хочу дополнить, соленой воде лицом вниз. Теперь становится понятной жажда. Для выяснения причины головной боли, преодолевая силу тяжести, переместил руку к голове. На голове запекшаяся корка. Смотрю на руки — красное, блин, кровь. Стоп. Волосы. На моей голове. Правда, короткоостриженные, почти под ноль, но волосы. Давненько я их не видал. Последние годы голова моя была как бильярдный шар. На голове, под волосами, нащупалась огромная шишка и рассеченная кожа. Понятно, закрытая черепно-мозговая травма, такой диагноз мне в молодости ставили после удара бейсбольной битой, э-эх веселые деньки были, стрелки, разборки, тачки, алкоголь, девочки, э-эх. Постепенно приходило ощущение, что лежу я неудобно, прям очень неудобно, и тело у меня как-то сильно болезненно себя чувствует. А болезненно оно себя чувствует, потому что лежу на камнях, и похоже на них я и упал, метров с трех или четырех. Знаю, падал, наша бригада тогда позорно слилась на стрелке с командой Батона, ломились тогда как сайгаки, еще бы, у нас цепи и биты, а них автоматы и пистолеты. Так вот я тогда свалился с пешеходного моста прямо на камни береговой линии. Также себя чувствовал. Но тогда у меня хватило силы воли и здоровья сползти в воду и быстро-быстро уплыть. А банду Батона мы потом по одному, по двое подлавливали и валили. У-ху-ху-кху-кху-ой, воспоминания приятные, но смеяться больно. Как пить то хочется. Кряхтя и постанывая, поднялся на колени и с натугой принял сидячее положение. На глаза попался вещмешок, или сидор, или рюкзак да мне без разницы. Трясущимися руками стал вытряхивать содержимое. Так здесь у нас котелок простой жестяной, железный, большой нож из плохого железа, железная ложка, среднего размера топор из того же материала, небольшой кузнечный молот, в мешочке огниво с кремнем и трутом, это хорошо, буханка хлеба, полоски вяленого мяса завернутые в тряпицу, соль в деревянной коробочке, небольшой швейный набор, пяток неочищенных луковиц, кусок сыра и да, вот она моя прелесть, примерно двухлитровая фляга, по весу — полная. Открыл, понюхал — вода, припал к ней как умирающий с похмелья алкаш. После нескольких глубоких глотков меня наконец то отпустило. Тут то я стал задумываться, чагой-то я знаю как выглядит древнее огниво и кремень, и откуда знаю как разводить костер этим, хгм, инструментом. Внезапно мне стало понятно все про жизнь простого парня и немного баронета, Захарки. Я помнил всю его жизнь, от пеленок, до попадания собственно на этот каменистый пляж, каждую, мать его, прочитанную книжку, каждый день. Также я помнил и свою прежнюю жизнь, и свое имя, но как то смазано, обезличено. Факт своего попаданства я принял очень спокойно. В популярном нынче жанре попаданчества, герои начинают метаться, хотят как вернуться назад, я не хотел. Там я прошел свою жизнь от начала до конца. Начал с мелкого бандита и закончил крупным бизнесменом, почти, что миллиардером. У меня была красавица жена и пять любовниц, причем я сделал так, что все они жили со мной в одном доме, и почти не ругались. От них у меня было восемнадцать детей, каждого из которых я вывел в люди, каждому помог открыть собственное дело, построить дом. Каждого обучал лично, со всей скрупулёзностью и не зная жалости, но как ни странно дети выросли хорошими людьми, и когда выросли были благодарны за каждый шлепок по заднице. К своим почти восьмидесяти годам дети одарили меня почти тремя десятками внуков, и даже несколькими правнуками. И помер я в кресле качалке, на веранде своего дома в окружении толпы родственников. Поэтому новое испытание я принял с радостью, шанс прожить еще одну жизнь, какая бы она не была — это круто.

Ага, круто, счас. Поздравьте, Шарик ты дебил. Хочу спокойно помереть и больше не мучиться. Говорю по порядку я попал, не просто попал, а ПОПАЛ. Это наверное мне наказание за всю мою неправедную жизнь. Пляж куда меня выкинуло порталом, оказался островом. Не просто островом, а здоровенной полуразрушенной скалой. С одной стороны был пляж заваленный валунами и галькой с другой почти на полкилометра над уровнем моря возвышался каменный зуб, похожий на раскрошенный с одной стороны трухлявый пенек. Остров был почти полностью из камня, лишь в некоторых местах были клочки чахлой травы и кое-где наросли пласты мха. Еще пляж, вперемешку с валунами был завален огромным количеством перекрученного плавника. Сам остров был примерно с километр в длину и около трехсот метров в ширину. Также он слегка изгибался в виде подковы. Источников воды на острове не было. Я нашел только глубокую лужу в каменном углублении, находящемся у подножия скалы. Видимо вода дождевая. «Утешает» одно, дожи здесь бывают часто. Небо хмурится постоянно. Климат как у нас в белом море. Даже зима бывает, правда короткая, но при этом очень злая. Вся защита у меня — тюремная серая роба, такая же тюремная шапочка и грубая серая куртка. Правда материал очень прочный, что-то типа нашего льна, поэтому носиться будет долго. Но не грел он совсем. Еще сапоги. Не сапоги вещь. Чисто кожаные, по типу высоких берцев на толстой кожаной подошве со шнуровкой из толстых шелковых шнурков. За сапоги империи отдельное спасибо. Шнурки кстати почти двухметровой длины, можно было использовать многими способами.