«Недеццкие сказки для перешкольного возраста»

Виталий «VampiRUS» Лысенко

Недеццкие сказки для перешкольного возраста

Сказка трэш, да в ней намёк

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: ТУТ НА НЕВЕДОМЫХ

Экспериментальные

— Через два проёма вправо, — задыхаясь, сказал Волк.

Иван бежал рядом со зверем, мысленно проклиная полцарства, царёву дочку, не к месту появившегося Кащея и те самые молодильные яблочки.

— Давай! — рыкнул Волк и толкнул Ваньку в едва заметное в свете факелов ответвление.

Повернули. Еще раз. Замерли. Затаили дыхание. Сердце Ивана в истерическом приступе паники билось изнутри о грудную клетку.

— Тих-х-хо, — сквозь клыки не то проурчал, не то прошипел Волк.

В основном коридоре раздался гулкий топот, а затем голос Бабы Яги:

— Ива-а-а-ан! Ты где-е-е-е? Выходи, Ванечка!

Ваня дрожащей рукой достал из кармана фляжку, открутил пробку и протянул ее Волку.

Волк скорчил гримасу и помотал головой.

— А я — буду! — сделав два приличных глотка, Ваня уткнулся носом в волчью шерсть на загривке. Занюхал. Выдохнул.

— Как ты эту гадость жрешь-то? — шёпотом поинтересовался Волк.

— Тебя б в мою шкуру, так не спрашивал бы, — так же шёпотом ответил Ваня.

— Тс-с-с-с-с! — вновь сквозь зубы прошипел Волк.

В основном коридоре вновь раздался громоподобный топот. Но уже неспешный. Было понятно, что теперь их ищут, методично заглядывая во все ответвления на пути.

— Хорошо, что у неё нюх притуплённый, — прошептал Волк.

— За то слух — ояебу! — так же шепотом ответил ему Ваня и снова достал фляжку. — Будешь?

— Да когда она у тебя кончится-то? — шёпотом возмутился Волк.

Ваня взболтнул содержимое, прислушиваясь к плеску.

— Не скоро.

— Ты, это, поосторожнее с выпивкой-то. Нам как-то в живых остаться нужно еще.

— У меня у трезвого крыша поедет от того, что в голове творится, — сказал Иван и еще раз приложился к фляге. — Ты то, что в избушке творилось, слышал?

— А я видел, — закрутив горлышко фляги, Ваня вновь спрятал её в карман. — И даже участвовал.

На первый взгляд всё было просто: пробраться в сад к Кащею, упереть из его сада несколько молодильных яблок и принести Бабе Яге, за что оная дала бы Ваньке клубочек, который провёл бы его через зачарованный лес к Василисе. А там делов-то — головы Горынычу порубить! В результате Василиса становится законной женой, а от царя, по совместительству отца Василисы, Ваньке отпадает половина королевства. Долги раздаются, соседи уважают, отстраивается новый дом, на поля нанимаются работники — жизнь налаживается.

Однако два дня петлять по лесам да по болотам от приспешников взбешенного дерзким Ваниным поступком Кащея без еды и сна, попивая лишь водичку из гнилых ручьёв, оказалось не так уж и легко, а потому на подходах к избушке Яги Ванька не удержался и со словами: «Да кто там их считать-то будет!» — съел одно яблочко из Кащеева сада.

И спустя полчаса понял, что имел в виду Кащей, кричавший в след похитителю: «Дебил! Они ж экспериментальные!». В избушку к Яге Ваня вошел с эрекцией, которой позавидовал бы самый племенной жеребец из царёвых конюшен.

— Принес? — сквозь пелену желания совокупиться с чем угодно, лишь бы оно шевелилось, услышал Ваня голос Бабы Яги.

И кто-то за Ивана ответил его голосом. Его губами. Его языком.

— Да, бабулька-красотулька, принес.

Баба Яга косо посмотрела на Ивана и буркнула:

— Ну дык, давай сюды.

Ваня, преодолевая сводящее с ума желание хотя бы подрочить, встал в углу и наблюдал, как бабка, положив узелок на лавку, склонилась над ним, пытаясь единственным зубом поддеть и ослабить узел. Хуй стоял, как стража возле царева дворца, — не моргая.

«Сил моих нет терпеть! Будь что будет!», — решил Иван. И с членом наперевес кинулся на Бабу Ягу с тыла.

— Хуй! Ровесников! Не! Ищет! — повторял Иван раз за разом, выдавая по одному слову на фрикцию.

А Бабка, поначалу обалдевшая от такого поворота событий, уже подмахивала костлявым старушечьим задом Ивану в такт, и, когда она в третий или четвертый раз в экстазе впивалась костлявыми руками в лавку, оставляя в дереве глубокие борозды от длинных грязных ногтей и елозя лицом по лавке в луже своей же пузырящейся слюны, Ваня справился. А в следующее мгновение он осознал, что путеводный клубочек ему не дадут. Еще через миг, схватив стоящую на столе фляжку с алкоголем одной рукой, а второй, поддерживая норовящие спасть штаны, Ваня стрелой вылетел из избушки на курьих ножках.

— Иван, — услышал он хриплый голос, — помоги! Обещаю, мы с тобой таких дел наворотим!

Волк, прикованный цепью к вековому дубу, смотрел на Ивана с мольбой в глазах. Этого Волка Ваня видел и три дня назад, когда приходил к Яге впервые. Яга тогда сказала, что приручает дикое животное. А он, видите ли, не дикий, а волшебный. Говорящий Волк, оказывается!

Сунув бутыль подмышку, Ваня на бегу выхватил меч-кладенец из притороченных к поясу ножен и так же на бегу наотмашь рубанул по удерживавшей Волка цепи.

Одновременно с этим за спиной послышалось:

— Ату их, избушка, ату!

Дальше они бежали вместе. Здоровенный зверь сразу же вырвался вперед и вел Ивана за собой, позвякивая обмотанным вокруг шеи куском железной цепи.

— К скалам, Ваня, к скалам! — прокричал зверь и побежал с еще большей скоростью.

Зловеще громыхающая поступь за спиной то удалялась, затихая, то становилась громче.

А потом Волк, повернув голову, крикнул:

И оба, проскочив сквозь вход в пещеру, покатились вниз.

— Бля-а-а-а-а-а! — кричал Иван, кувыркаясь по скользким, покрытым мхом, каменным ступеням.

Летучие мыши, всполошившиеся от Ваниного ора, заверещали, заметались под сводами пещеры, изо всех своих мышиных сил гадя на незваных гостей.

— Бежим, Ваня, бежим! Отдыхать некогда!

Проклиная себе под нос царскую дочку, по вине которой, собственно, всё и началось, Иван вскочил на ноги и помчался по коридорам за Волком.

— Маменьку мою любить, а где мы хоть? — наконец-то догадался поинтересоваться Ваня.

— Во владениях Горыныча, — ответил Волк.

По основному коридору вновь забухали шаги, и Иван с Волком уже в который раз затаили дыхание.

— Если так сидеть будем, она ж нас всё равно когда-нибудь найдет. Или Горыныч, когда вернется.

— А не ты ли, Ваня, буквально три дня назад в полтора взмаха головы ему поотсекать грозился?

— Ну-у-у-у, — задумчиво протянул Ваня, — мало ли что я говорил. Дурной был. Наивный. Эта нечисть — жуть какая страшная, оказывается. Они злые какие-то.

Волк закатил глаза к потолку.

— Какой же ты, Ваня, всё-таки… — замялся, подбирая слово, — … Дурак.

— А ты откуда знаешь? — оживился Иван. — Меня все так и кличут в деревне-то.

Но разговор прервался грохотом.

— Ой… чего это? — спросил Ваня, испуганно вжимая голову в плечи.

— Хозяин апартаментов прилетел, — ухмыльнулся Волк.

В основном коридоре забухало громче прежнего. Но к теперешнему грузному топоту добавлялось еще и мрачное, тяжёлое, с присвистом сопение. Доведись Ивану смотреть «Звездные Войны», он бы без колебаний решил, что по коридору идет увеличенная копия Дарта Вейдера. Но Ваня об этом персонаже, равно как и о кинотеатрах, слыхом не слыхивал, а потому еще сильнее вжал голову в плечи и пропищал:

— Мамочка-а-а…

Навстречу новым грузным шагам протопали хорошо знакомые, но не менее от этого страшные. Раздался крик:

— Ки-и-ийя!

И в коридоре загремело, закувыркалось.

— Отлично! — обрадовано сказал Волк, — можно смело идти смотреть на апокалипсис местного масштаба, — и устремился по коридору, в котором они отсиживались, к выходу в основную пещеру.

Горыныч, вертя расположенными на неповоротливой туше головами, полыхал пламенем по резво вертящейся между огненных струй избушке, которая ловко уворачивалась от очередного огненного выдоха, с задорно повторяющимся «Ки-й-йя» наносила удар и тут же уходила змею за спину. А из окна весело хохоча, швыряла в Змея глиняными горшками помолодевшая на вид Баба Яга.

Иван-Дурак и Серый Волк зачарованно наблюдали за поединком.

Очередной горшок, вылетевший из окна, описав в воздухе дугу, наделся на одну из голов Змея Горыныча как раз в тот самый момент, когда эта самая голова собиралась дыхнуть пламенем. И дыхнула.

Сначала из-под надетого на голову горшка во все стороны полыхнули искры. Потом черепки разлетелись во все стороны, а голова, освободившаяся из глиняного плена, бесформенным обгорелым отростком безжизненно повисла на туловище. Спустя еще несколько всполохов пламени изба, нанося очередной удар с разворотом, шпорой рассекла Горынычу вторую шею. Однако третья, уцелевшая голова, в это же мгновение вцепилась в избушку мёртвой хваткой.

Щепки и солома разлетелись во все стороны, а в следующий миг раздался полный боли предсмертный вопль Бабы Яги. И наступила тишина.

— Фу-у-у-ух, — выдохнула язык пламени оставшаяся в одиночестве голова Горыныча, дожевав остатки избушки, — совсем на старости лет сдурела бабка.

— Давай, Ваня, — шепнул Волк. — Это твой единственный шанс. Второго не будет.

И Иван, на ходу вытаскивая кладенец, рванулся к измотанному поединком Змею.