Последнее, что думает Серсея, перед тем как окончательно отдаться страсти и роковому влечению было: «Это безумие». Безумие, оно страшное только когда смотришь со стороны, но стоит погрузиться с головой, очертя голову, кинуться в омут, то оказывается, что оно ещё приятно.
Ах да, ещё в её мутных, далёких мыслях пронеслось: «Надо подкинуть монету!».
Монета подкинута. Монета легла стороной безумия.
Серсея опирается на руку отца и ловит на себе восторженные взгляды гостей. Она видит, как в толпе мелькают рыжеватые локоны тёти Дженны, дядя Киван с испуганным Ланселем, смущающимся перед красотой кузины, Джейме, влюблённо провожающий глазами сестру к алтарю, грозный Нед Старк со своей рыжеволосой жёнушкой. Даже они, эти суровые северяне, вызывают у невесты больше тёплых чувств, чем широкоплечий король. Роберт заслоняет собой молоденького веснушчатого септона, смотрит холодно, свирепо, почти жестоко из-под своих широких бровей. Разве так будущий муж смотрит на жену? Разве так смотрят на ту, что будет хранить под сердцем детей? Нет. Серсея не сгибается под этим взглядом, но и вольностей себе не позволяет. Слова отца звучат в её голове громче всякого девичьего лепета.
«Когда-нибудь ты выйдешь на охоту, дочь моя».
Серсея поднимается по ступенькам, начиная внимать словам септона, берёт своего благоверного за крупные кисти и слабо улыбается ему. Руки немного болят, после утреннего… разговора с Джейме, но она держится хорошо, как должна держаться невеста. Нет. Как должна держаться королева.
«Я — королева», — думает львица Ланнистер, сливаясь с Баратеоном в страстном поцелуе.
Монета подброшена. Монета встала ребром.
Комментарии к книге «Madness and Greatness», Lady Tiffany
Всего 0 комментариев