«Лучше, чем у соседа»

Lutea

ЛУЧШЕ, ЧЕМ У СОСЕДА

Все в Киригакуре-но-Сато знали: Мечники Тумана обожают меряться.

Этих матёрых убийц, элитных шиноби, которых даже в родной деревне боялись едва ли не больше врагов, хлебом не корми — дай возможность в чём-нибудь перещеголять друг друга. Они мерялись длиной мечей, списками устраненных противников или покорённых куноичи, кто дольше просидит во время ужина у даймё за столом, кто больше выпьет, кто меньше пострадает, доведя до бешенства Теруми Мей… В общем, всем, что приходило в голову. Оттого, наверное, в казарме Мечников, стоявшей в уютненькой безлюдной зоне неподалёку от резиденции Мизукаге, всегда было весело — её обитателям, само собой. Случайно или по делу зашедший посторонний мог заработать разрыв сердца, втянутый в одно из таких пари.

И пусть для некоторых официальная служба группе — и Киригакуре — закончилась, привычки остались.

Бредя по унылой, хлюпающей под ногами дороге в какой-то Ками забытой глуши, Кисаме всё никак не мог определить для себя, что хуже: новая миссия, погода или же напарник. С одной стороны, миссия была крайне отстойная — неделя защиты денежного мешка, самопровозглашённого Короля Ебеней. Лидер, конечно, когда отправлял их, многозначительно зыркал Риннеганом и прочёл целую лекцию на тему профита для организации от этой миссии, но Кисаме терзали сомнения, что чувак из мелкого рыболовческого края способен своими инвестициями поднять бюджет Акацуки из той пропасти, в которую тот ухнул, казалось, в тот самый день, когда появился. К тому же, с учётом «важности» для мира клиента, можно не рассчитывать на хороших противников как минимум до конца задания.

С другой стороны, погода была преотвратнейшая. С тех самых пор, как напарники выдвинулись с базы в Стране Дождя, тучи словно бы прицепились к ним и извергали на нукенинов литры воды ежедневно. Непрекращающиеся ливни размыли и без того не шикарные дороги от Аме до восточного побережья, где напарникам предстояло нанять лодку и добираться до мелкой и скучной Страны Штормов уже по морю — теперь, конечно, актуальным становился вопрос, а ходят ли вообще на острова суда, при такой-то погоде… Ну ничего, в крайнем случае, заходят.

Но не стоило забывать и о напарнике. Признанный гений Учиха Итачи, семи пядей во лбу и носитель Кеккей Генкай, умудрился со всеми этими дождями и холодом по ночам подхватить простуду — подорванный болезнью лёгких иммунитет Учихи порой выкидывал такие фокусы, поднимая лапки кверху и забивая на борьбу. Итачи это раздражало. Кисаме подозревал, что становиться из Идеала с большой буквы простым смертным напарнику неловко. Раздражение Итачи и, судя по всему, злость на собственный организм выливались в крайне мрачное расположение духа и молчаливое, но от этого не менее красноречивое недовольство всем окружающим.

Так что Кисаме сложно позавидовать: он тащился на потенциально скучную миссию по дрянной погоде вместе с ходячим сгустком подавленного негодования. Полный отстой.

До побережья они добрались без особых приключений, что удивительно — по мнению Кисаме, подкреплённому ощущениями Самехады, убийственную учиховскую Ки должны были учуять все АНБУ, оинины и вольные охотники за головами в радиусе километров пятидесяти и прибежать пытаться заполучить дорогое тело. То ли поблизости попросту никого не было, то ли ребята струхнули, Кисаме не знал, но расстроился — унылое захолустье и недельная ссылка всё ближе, а хорошим боем по-прежнему не пахнет. «Если так пойдёт дальше, придётся доводить Итачи-сана, — подумал Кисаме, оценивающе косясь на напарника, с хмурым видом рассматривавшего город, показавшийся вдали. — Хотя, когда он в таком состоянии, и прогулку в мир Цукиёми огрести можно».

Поразмыслив чутка, Кисаме решил, что сражаться хочет всё же не так сильно, чтобы рисковать получить внеплановый отпуск по причине превращения мозгов в разваренную лапшу. Поэтому, когда напарник спросил его мнение насчёт перспектив отплыть сегодня же, вполне вежливо ответил:

— Вечереет, Итачи-сан, а до островов ходу часов пять — моряки не станут выходить ночью в море, которое выглядит вот так, — он дёрнул подбородком в сторону бурлящего и встающего волнами водного простора, который, как и гавань, был хорошо виден с высокого берега, где проходила дорога. — Да и вам бы прежде, чем появляться перед заказчиком…

Итачи мрачно зыркнул на него, предупреждая.

— …выспаться как следует, — закончил Кисаме, поняв значение взгляда. Говорить о своих проблемах и тем более слабостях Учиха не любил — ну и в своём праве парень, Кисаме ему не мать и не курица-наседка. — У вас круги под глазами на пол-лица.

Несколько мгновений Итачи буравил его пытливым взглядом, явно пытаясь решить, как трактовать слова напарника и не стоит ли предпринять какие-то меры. В конце концов, он моргнул и придержал высокий воротник плаща, прикрывая горло, — резкие порывы ветра с моря нещадно трепали одежду и волосы.

— Что ж, — проговорил Итачи сипло, но не теряя достоинства, — звучит разумно.

— Я даже знаю, где мы можем остановиться до утра, — сообщил Кисаме, поправив на плече Самехаду — даже её вконец охреневший ветер пыжился унести. — Есть тут на окраине неподалёку от порта одна неприметная гостиничка — вопросов там никто не задаёт, лишь бы платили.

Итачи издал нечто среднее между задумчивым хмыканьем и кашлем, сам, кажется, понял, как жалко это прозвучало, и, признавая очевидную необходимость в отдыхе, кивнул, соглашаясь на план напарника.

Гостиничка, затерявшаяся в лабиринте улочек неблагополучного района города, где ошивалось всякое отребье, была небольшая и ущербная. Зато дешёвая (что являлось большим плюсом для крепко сидевших на мели нукенинов) и более чем пригодная для того, чтобы залечь на дно и пересидеть плохую погоду. Говоря напарнику про одну ночь, Кисаме, конечно, лукавил: ему, уроженцу Страны Воды, было видно, что мощное волнение на море вряд ли ослабнет в ближайшие пару дней, а рисковать своими посудинами без веской причины моряки не будут. Да и заказчик сказал прибыть до конца недели, время ещё есть.

Пока Итачи пошёл в порт узнавать насчёт лодок — и Хошигаке был рад тому, что не ему придётся сообщать Учихе о задержке, — сам Кисаме занялся заселением. С учётом того, что часть общих денег их бравого дуэта представляла собой неприкосновенный запас на случай, как Итачи выражался, «непредвиденных осложнений» (стоило ещё добавить: «моего здоровья»), то средств хватало, исключая статьи расходов «скромный хавчик» и «чёртова лодка», на пять дней съёма одной комнаты или же двух дней — двух. Рассудив, что лучше иметь время про запас, Кисаме выложил деньги за одну комнату пока только за сутки и накинул сверху ещё пару монет и акулий оскал за дополнительный матрас. Скорее благодаря оскалу, чем мелочи, он незамедлительно получил требуемое и, перехватив старый худой футон поудобнее, побрёл к лестнице на второй этаж.

Он уже был на последней ступени лестницы, когда Самехада зашевелилась, приглушённо ворча — почуяла что-то. Знакомую чакру.

— …посиди тут, пока… О, — вышедший в коридор из ближайшей комнаты шиноби вскинул брови, но тут же нахмурился. — Кисаме.

— Забуза, — протянул Кисаме. — Вот так встреча.

Момочи медленно снял руку с дверной ручки и стал неспешно заводить её за спину, к подсумку на поясе.

— Стой, — Итачи материализовался за спиной Забузы совершенно неслышно и приставил к его горлу кунай.

Скосившись себе за плечо, Забуза отрывисто усмехнулся.

— Это скорее относится к тебе, — сказал он, и возникший позади Итачи парень коснулся шеи коноховца сенбоном.

— Пожалуйста, — произнёс парень, на вид на пару лет младше Итачи, но смазливый, как девчонка, — шаг назад от Забузы-сана.

Что сделал бы дальше слишком долго подавлявший плохое настроение Учиха, можно только догадываться. Во всяком случае, Шаринган в его глазах блеснул весьма многообещающе.

Кисаме мысленно выругался. Казалось бы, вот она — идеальная возможность весело и с боем провести время. Вот только потом после кровавого и наверняка разрушительного побоища придётся очень быстро сматываться из города, а Лидер затем ещё и настучит им по головам за поднятый шум…

— Забуза, отзови свою девочку, — бросил Кисаме, расплываясь в миролюбивом оскале. — Мы же старые приятели, зачем друг на друга кидаться?

Забуза помедлил немного, после мелко кивнул.

— Привычка, — ответил он. Смазливый парнишка убрал сенбон, и Итачи, пусть и с задержкой, последовал его примеру. — Ты какого хрена забыл в этой дыре, да ещё с этим вот, — Забуза обвёл взглядом Учиху, подошедшего к напарнику, — соплежуем?

Кисаме поспешил стереть с лица ухмылку. Что бы там ни имел в виду Забуза — возраст Итачи или его нынешнее физическое состояние, — лучше не показывать, что его шутка понравилась. Свою жизнь, пусть она и довольно говёная и в глобальном плане бесцельная, Кисаме всё же любил.

— Ты лучше расскажи, где эту девочку подобрал, — парировал он. — Вот честно, не знал, что тебе настолько помладше нравятся…

— Я — парень, — поправил спутник Забузы.

Кисаме сделал жест, означавший в самой пристойной трактовке, что ему, в целом, до лампочки. Итачи внимательно наблюдал за ним и противниками — но вдруг напарника разобрал кашель такой силы, что едва не сложил его пополам. «Ксо, Итачи-сан, ну не сейчас же!..» — мысленно простонал Кисаме; он был готов подставить напарнику плечо в нужный момент, дотащить до укрытия, если тот рухнет от истощения сил, выходить, когда случится новое обострение его чёртовой легочной болезни… но не перед Забузой же!