«Мир и пророчество»

Дмитренко Татьяна

Шаманы. Книга вторая. Мир и пророчество

Долина гейзеров выглядит сегодня особенно живописно. Исхаг обернулась на далёкий крик журавлей, покидающих Озёрный край. Отец Долины показал шаманке и её детям суровый, но невероятно красивый край, расположенный гораздо южнее и выше её владений.

Огромная долина, расположенная на приличной высоте, испещрённая множеством озёр, ледяных в любое время года, а иные из них оказывались на удивление тёплыми. Берега часто покрыты густой растительностью. Высотой вся эта растительность не доходит старой орке и до пояса. Но детям очень понравились низенькие деревья и обилие птиц. Два больших озера из множества прочих заселяли летом розовые журавли - кормились, паровались и растили потомство. Старая шаманка вспомнила как впервые увидела незабываемую картину - вся стая розовых птиц одновременно взлетела в воздух. Тысячи птиц делали короткий разбег и срывались в полёт! Шум множества крыльев заглушал восторженные крики детей и даже Таркилег, строгий эльф-наставник, не делал замечания подопечным за "неподобающее поведение".

Исхаг кивнула своим мыслям - скоро начнётся осень, лето на исходе. Ровно десять зим назад она обрела семью в долине гейзеров, как время летит! Деги давно выросла и покинула свою детскую пещеру, навсегда затерявшись среди скал. Карса исчезла почти восемь лет назад и шаманке не хотелось думать, что отважная кошка погибла. Волки состарились, последний помёт Корноухого принёс ему единственного щенка. Старшая самка умерла, сорвавшись со скалы, а младшая покинула долину вскоре после её смерти. Так что с шаманкой остался Корноухий и его последний щенок. Старый волк теперь охотится один или с Талгиром, натаскивая своего отпрыска, а все обитатели долины гейзеров балуют осиротевшего волчонка без меры.

Исхаг снова оглянулась, неизменное "ха-р-р" снова застало её врасплох, это явились два отпрыска "уважаемого Карга". После того, как десять лет назад оба молодых ворона блестяще справились с своей задачей, то есть спрятали следящие амулеты в школе и в жилище "друга Эльреги", а затем вернули их хозяйке, король гномов называет умного отца обоих воронов "уважаемым Каргом". С тех давних пор уважаемый Карг по праву гордится и сыновьями, и дружбой короля.

Исхаг погладила сине-чёрное оперение старшего ворона, это самый сообразительный из детей старого друга и очень привязан к Талгиру, его младший брат отдаёт явное предпочтение Исхагор.Обе птицы пожаловали вовремя, сегодня дети возвращаются из похода в Озёрный край. С начала весны они лелеяли планы отправиться за горным мёдом и редкими растениями, созревающими к началу осени, да и вообще нужно пополнить запасы трав. Конечно, Отец Долины выращивает некоторые редкие растения, но далеко не все из числа тех, что нужны шаманам для освоения сложных шаманских практик. Многие духи из тех, что призваны Исхагор или просто повинуются ей, равнодушны к крови призывающих, им подавай редкие эликсиры.

Исхаг приставила ладонь ко лбу, всматриваясь в противоположный конец долины, пора бы детям уже появиться. Сегодня она опробовала новую печь, сложенную из камня по северному образцу и обмазанную глиной и в ней доспевает пирог с рыбой. Честнее было бы признать, что это скорее рыба, чем пирог, но мука, как ни крути, в пироге была. Исхаг ухмыльнулась, Талгир особенно порадуется, вот же рыбоед, он ест даже глаза и плавники! Дочка предпочитает нежное мясо птицы, сама Исхаг ест всё, что можно есть, с орочьим желудком оно и неудивительно!

Ага! Вот на тропе показались дети, каждый ведёт за собой своего ездового духа, нагруженного мешками с травами. Мальчик, как всегда с посохом на плечах, руки заброшены поверх древка, и шаманке всё время кажется издали, что это тонкие журавлиные крылья. Сын сильно вытянулся за последний год, серебряные волосы забраны в высокий орочий хвост... даже отсюда видно, как сияют тёмные глаза, белоснежные зубы сверкают на загорелом лице. Не по возрасту крупные ладони заставляют думать, что её мальчик ещё несколько лет будет расти. Уже сейчас, в двадцать лет, он почти доходит головой до груди приёмной матери. Наставник Таркилег утверждает, что человеческие мужчины растут до двадцати пяти... Поживём, увидим, решила орка. Исхагор тоже подросла, девочке уже двенадцать. Золотые в детстве волосы вдруг поменяли цвет на огненно-рыжий с розовым отливом, глаза остались прозрачно-серыми, а лицо напоминает цветом лепесток маргаритки. И совсем не принимает загар!

Рядом с оркой проявился эльф-наставник. Вот уж кто не изменился за десять лет! Прекрасное воспитание, полученное в известнейшей аристократической семье, ни разу не изменило призрачному перворождённому. Дай ему волю, он своих воспитанников будет называть на "вы" и кланяться при любом удобном случае, а уж удобные случаи он найдёт. Орка покосилась на безмятежное лицо Таркилега. Что там греха таить, без него она не справится с обоими учениками, просто сил не хватит. За его спиной неслышно воздвигся хранитель долины. Ему не нужно притворяться обеспокоенным, он всегда беспокоится за детей больше всех. Древнего духа можно понять, слишком уж хрупка человеческая жизнь и то, что девочка - полукровка, только добавляет беспокойства. Смесков не признают эльфы, сторонятся люди и к ним весьма подозрительно относятся гномы. Вот из полукровок и получаются угрюмые, никому ненужные бродяги. В лучшем случае - это несчастные разумные, так и не обрётшие семью, в худшем - озлобленные и никем не привечаемые изгои.

Гичи-Аум не без основания утверждал, что разбойники, контрабандисты и вообще преступники - это, как правило, полукровки. Жизнь изгоев быстро расставляет нужные акценты и воспитывает умение быстро ориентироваться в обстановке, равно как и способность принимать единственно верные решения, иногда не совместимые с жизнью тех неудачников, что неосторожно подворачиваются под руку изгоям.

- Ты не можешь вечно держать детей в долине на положении несмышлёнышей,- говаривал Гичи-Аум, - мальчику уже пришла пора выходить в большой мир. Он же не орк, вечно кочующий в безраздельных просторах Великой орочьей степи. Он уже приличный лекарь, но ему нужно учиться. В человеческой академии.

- Разве я спорю? Или запрещаю? - орка качала головой, - как только мальчик пожелает изменить жизнь, мы отпустим его в большой мир и пусть набивает собственные шишки!

Гичи-Аум только досадливо морщился. Не иначе, Древний считает, что мать цепляет мальчика всеми мыслимыми крючками, стараясь удержать при себе. Да зачем ей это? Талгир давно бы уехал в столицу гномов, и его примут в академию без всяких оговорок, но малышка Исхагор держит его в долине покрепче орочьего аркана.

Рыженькая малолетняя шаманка уже привязала к брату десяток собственноручно призванных сущностей и честно предупредила его, что один - её соглядатай. Талгир только посмеялся и отложил свой отъезд в академию ещё на год, он очень любил сестру и ему тяжело было расстаться с нею и приёмной матерью. Оба наставника тоже любили мальчика, как родного, и Сын Шаманки отвечал обоим глубокой и тёплой привязанностью. Они научили его многим полезным умениям, которые иной лекарь за всю жизнь не смог бы постичь, даже имея на руках те самые книги, которые эльф цитировал наизусть.

Юные обитатели маленького клана уже стояли на перепутье, им оставалось только принять нужные решения. Талгир откладывал отъезд не только оттого, что не мог расстаться с родными. Его очень тревожило, что "дорогой друг Эльреги" благополучно избежал наказания. Эльф исчез в самом начале расследования событий в школе следопытов ещё десять лет назад.

Наставник Таркилег не замедлил высказаться по этому поводу:

- Срок в половину человеческой жизни вовсе не является достойным поводом отложить месть. Эльреги ничего не забудет и сумеет достать каждого из вас или я не эльф.

- Ты мог бы найти его, наставник?

- Не думаю. Это меня и тревожит.

Талгир кивнул, он хорошо помнил свою беспомощность перед магией имени десять лет тому.

Школу следопытов в столице гномов расформировали тоже десять лет назад, наставников изгнали за пределы земель народа гномов, а детей разобрали по гномьим семьям. И даже спустя десять лет всё ещё сказывался ущерб, нанесённый здоровью учеников.

... Поднимаясь к шатру, брат и сестра уже улыбались во весь рот. Матушка стоит у входа, сложив на груди руки, которые она упорно именует лапами. Мех приглажен, праздничная туника подпоясана знаменитым шаманским поясом, глаза слегка светятся в тени шатра. И наставники рядом.

- Эгей! Матушка! Наставник! Древний!

Дети замахали руками ещё издали, Исхагор подпрыгивала в нетерпении, но дисциплинированно тащила за собой ездового духа, а встречающие смеялись попыткам девочки вести себя степенно. Уж лучше пусть скачет, как горный козлёнок, чем пыжится в попытках вести себя "как пристало юной девушке". Эльф смеялся вместе со всеми и одновременно укоризненно качал головой, на эту кроху просто невозможно сердиться... особенно, если она смотрит на собеседника серьёзными прозрачными глазами!

Эльф отметил, что с годами человеческого в ней всё меньше - глаза вытянулись к вискам, ушки заострились. Правда, растёт она не очень быстро, макушкой едва достигает середины предплечья брата, зато в этом существе скрыт небольшой, но весьма разрушительный дух. Должно быть, в долине гейзеров, как и в мире в целом, не существует такого предмета, который малышка не способна сломать одним прикосновением. Просто Великий Разрушитель из страшных гномьих сказок! Эльф хмыкнул, вспоминая, как единожды поспорив с негодующим Фахаджем, девочка одним пинком сломала его калитку, окованную по краям бронзой. И, конечно, Фахадж онемел. Как и все присутствующие!

- Мы уже здесь! Мы дома!