«Сельхозработы»

"ЛЕБЕДЬ" ## 330 от 29 июня 2003 г. и 331 от 06 июля 2003 г. .

СЕЛЬХОЗРАБОТЫ

Валерию Сердюченко, беззаветному и,

сколько могу понять,

бескорыстному огороднику

Чего в моей биографии почти не было - так это сельскохозяйственной деятельности. Тоже, наверное, в деда. Он, как в двадцать третьем из своей Жуковой в город перебрался, так в самое даже голодное время начала тридцатых огород себе не брал. Он же работал инструктором в потребкооперации, так что все время ездил по командировкам, изъездил весь Западный Урал от Чердыни до Осы. А командировочные деньги тогда были большие, раза в три больше зарплаты. Это уж к моему времени их хватало только на гостиницу, да на раз поесть. Так в течение полувека вещи и продукты дорожали, деньги дешевели, чтоб только это инфляцией не называть, и стали навек зафиксированные командировочные два шестьдесят в сутки больше фикцией, чем реальной компенсацией дорожных расходов и беспокойства. А в тридцатых это был хороший приварок к дедову малому жалованью. Да и то, что деньгами деток не накормишь, а в поездках какие-то продукты можно было купить, да и одежку, поскольку все же потребкооперация. Вот он и роꞌстил четырех девчонок в романтическое время пятилеток и комсомольского энтузиазма без всеобщей подмоги - своей картошки. Только в августе тридцать девятого, изучив номер центральной газеты с сообщением о Договоре Дружбы и Ненападения между Молотовым и Риббентропом, тщательно рассмотрев фотографии встречи высоких гостей и момента подписания, он сказал бабушке: "Надя, будет война. Надо нынче брать землю под картошку, иначе пропадем". Так у них этот участок и оставался до начала шестидесятых, когда они уехали из Перми, пробывшей в промежутке семнадцать лет именно, что городом Молотовым.

Вот, значит, мои первые встречи с сельским хозяйством - как раз на этом огороде. Больше, конечно, помнится не сам процесс окучивания или, скажем, копки корнеплода, а доступные детскому пониманию сопутствующие явления - попить в перерыве сладкого и хмельного дедова кваса, что выстоян в погребе, а на огород привезен в бидончике или, когда обзавелись, большом китайском термосе. Съесть работникам по пучку зеленого витаминного лука и по паре ломтей черного "мужчинского" хлеба с салом или экзотической, английской, как специально оговаривалось, тушенкой из банки, вскрываемой с помощью специального, припаянного у донышка ключа. Собственно, я только теперь и понимаю, что на самом деле это была не столько тушенка, сколько тот продукт, который англосаксы называют corned beef, и про который Арчи Гудвин сообщает в русском переводе, что-де повар Фриц накормил его на скорую руку "сэндвичем из домашнего хлеба с солониной". Откуда это взялось? Думаю, что из ОРСа водников, так же, как однажды была приобретена по знакомству банка с американскими консервированными ананасами, что потом поминалось несколько лет. Самый-то главный смысл поездок на огород был, конечно, в последующей рыбалке на речке Гайве, где, если верить тогдашнему журналу "Рыболов-Спортсмен", попадались даже хариусы. Нам, правда, ни один не попался, а окуньки, ерши, красноперки клевали не так плохо.

Но это уж, скорей, тема об охоте - так что в следующий какой-нибудь раз. Если же вернуться к сельскому хозяйству, так пару раз отцовский институт выезжал в полном составе, с полевой кухней и своими грузовиками, в подшефный колхоз в Давлекановском районе. Это его, отцовское, изобретение - чтобы не посылать по десять человек на месяц, а выехать всей конторой и разом отработать всю повинность. Удачный опыт с шефством чуть было не вовлек отца в не вполне желательный поворот судьбы, когда его вызвали в обком и предложили ехать секретарем сельского райкома, была тогда такая очередная затея с "тридцатитысячниками", долженствующими по замыслу ЦК вытащить советскую деревню из совсем уж к тому времени очевидной ямы, куда она постепенно сползла после посылки туда же в 1930-м "двадцатипятитысячников". Чем уж так хорошо, если отправить кандидата технических наук, директора новосозданного НИИ, на село - не очень ясно, но очень соответствовало общему оригинальному стилю руководства отечественными делами. Возражать отец, конечно, отчасти возражал, но воля Партии была для него всю его жизнь свята, как папская булла для католика. Так что приезжать бы мне в недалеком будущем на республиканские матолимпиады из Аургазинского района, а матери не миновать заводить корову, но отцовское подсознание нас выручило. На беседе в обкоме он, увлекшись, начал рассуждать о необходимости пересажать всех председателей колхозов, как алкашей и ворюг, и дошел до необходимости для районного руководства открытого ношения нагана, как бы в том же тридцатом году, без чего улучшение дел будет крайне затруднительным. Это до такой степени противоречило последним постановлениям, что кандидатура отпала сразу и навсегда.

Так вот, когда новорожденный институт ездил в свой подшефный колхоз, то брали и меня, за отсутствием на кого оставить, поскольку мама моя с совсем маленьким братиком была в больнице. Мне ужасно понравилась общественная похлебка с бараниной, но несколько смутил вид деревни. По учебнику "Родная Речь" я отчетливо знал, что при царизме крестьяне, в отличие от наших дней, жили очень бедно и крыши крыли соломой, что очень контрастировало с замечательной цветной картинкой советского социалистического села, где железные крыши, электропровода и радиоантенны. По факту в том колхозе, где мой папа и его товарищи занимались полевыми работами, крыши оказались как раз соломенными, да там уж и соломы почти не оставалось. Надо быть, скормлено по весне скотине, как я теперь понимаю. Я и до этого видел деревни с палубы парохода, на котором мы путешествовали с дедом, но на таком расстоянии подробности были неразличимы и издалека это было очень красиво. Я впоследствии немало поездил и по Уралу, и по Центральной России, и по Сибири с Дальним Востоком. Особенно из байдарки, снизу от воды, очень легко отличить те селения, места для которых русский мужик выбрал по своему разумению, от тех, которые расположила на карте начальственная забота. А очень просто. Все ровные места либо шли под пашню, либо, по условиям половодья, под заливной луг. Для деревни остается обычно возышенное, неудобное для пахоты, но удобное для выхода к реке место. То есть - живописное. Ну, а если за дело возьмется начальственный разум - то, в идеале, должен возникнуть город Непреклонск, презирающий природные обстоятельства от розы ветров до уровня наводнений, ровный, расчерченный квадратами и украшенный приличными обстоятельствам монументами. В лучшем случае - Санкт-Петербург, в худшем ... В Целинном крае, в нынешнем Астанском акимстве Суверенного Казахстана бывать не приходилось? Там - таких вот совхозных усадеб, где первый колышек вбит был по указанию сверху, навалом.

Других у меня столкновений с сельской жизнью не было очень долгое время. То есть, после восьмого класса я две недели проработал в археологической экспедиции в предгорьях Урал-Тау. Но если честно, ни полевых работ каких-то вокруг не помнится, ни даже и особенных полей с лугами. Больше лес. Раскопки - это было для меня, действительно, интересно, хоть и, по сути, совершенно однообразно. Быт экспедиции, со студенческими песнями вечером - это полный отпад. Соседняя деревня мне врезалась в память только крайней отзывчивостью тамошних девушек, которой хватало не только на научных сотрудников и студентов, но даже и на приехавших временными рабочими двух энтузиастов-школьников. Однако, приобретенные в итоге знания и навыки нельзя же считать специально сельскохозяйственными.

На следующее лето я полтора месяца проработал в геодезической партии, что провешивала трассу для трубопровода - но и это к моему сельхозопыту почти ничего не добавило, кроме умения без особого шума добывать, а потом печь в глине гусей. Очень рекомендую. Немножко выходит долго, потому, что сначала роешь ямку, разводишь в ней костер, потом, когда он прогорит, кладешь на угли выпотрошенного, но в перьях, гуся, обмазанного толстым слоем глины. Засыпаешь землей и снова разводишь костерок. Через пару часов обожженная глиняная корка разламывается и легко удаляется вместе с перьями и кожей. Вкус - но ведь все равно не расскажешь! А главное, что все отходы потом так и остаются в этой самой ямке под углями. То есть, нет совершенно ненужных и привлекающих нездоровое внимание перьев и пуха вокруг места готовки и ужина. Все равно, конечно, из экологических соображений лучше это делать подальше от своей палатки.