«Онтология нового мира»

Онтология нового мира (fb2) - Онтология нового мира 265K (книга удалена из библиотеки) скачать: (fb2) - (epub) - (mobi) - Савелий Алин

Савелий Алин

Онтология нового мира

Манифест

Вiчний революцйонер —

Дух, що тiло рве до бою,

Рве за поступ, щастя й волю,

Вiн живе, вiн ще не вмер.

Нi попiвськiї тортури,

Нi тюремнi царськi мури,

Анi вiйська муштрованi,

Ні гармати лаштованi,

Нi шпiонське ремесло

В грiб його ще не звело.

Вiн не вмер, вiн ще живе!

Хоч вiд тисяч лiт родився,

Та аж вчора розповився

I о власнiй силi йде.

I простується, мiцнiє,

I спiшить туди, де днiє;

Словом сильним, мов трубою

Мiлiони зве з собою –

Мiлiони радо йдуть,

Бо це голос духа чуть.

Иван Яковлевич Франко «Гімн»

Глава I. Прошлое

Три года: вчерашний 2017-й, сегодняшний 2018-й и завтрашний 2019-й, богаты на памятные юбилеи. Целый век стукнул ноябрю, месяцу 1917-го, ознаменовавшемуся восхожденьем большевиков до власти над Петроградом да Москвою – началом багровой эры социалистической революции со всеми перипетиями. К ней привели пороки буржуазной системы, каковых основные вехи прекрасно разобраны книгой «Капитал» Маркса. Первый тираж тома №1 этого magnum opusа вышел из-под печатного станка полторы сотни лет тому, сентябрьскими неделями 1867-го, почти накануне мятежа Парижской коммуны. А за 20 годов до того, на заре Весны народов 1848-го, в намётанной совместно с верным другом Фридрихом Энгельсом брошюрочке выдающийся мыслитель прикинул главные закономерности сменяемости исторических эпох. 5-го мая исполнился двухсотый юбилей его рождения, в честь которого типографии Трира, родного города, выпустили сувенирные купюры нулевого номинала с портретом Карла Генриха на аверсе. Что ж, по ехидному злополучному року цена тех – 3 настоящих евро. Должна ведь окупиться затея предпринимателей, не так ли? Безусловно да, но круглая дата окончанию Великой войны подстрекает повернуть вниманье к оборотной стороне шутки: именно ненасытная мания наживы у крупнейших нуворишей, непринуждённо погнавших говорящий скот на забой, была причиной некогда разразившей бессмысленную и беспощадную мясорубку. Однако люди – отнюдь не безвольные твари дрожащие, а право имеют. Они вовсе не готовы вечно терпеть преступленья, издевательства над собою, порой возвращая злость бумерангом возмущения, последний раз очень размашисто пролетевшим около черты 60-х – 70-х годов минувшего века.

Впрочем пока во второй половине его завершающей четверти агонизировал, рушился Советский Союз, западная политология провозгласила дескать (эврика!) «либеральная демократия есть наилучшее решение человеческой проблемы», венец и окончанье истории. Назойливое увещеванье в достоверности могильного утверждения стало потом будничной действительностью, но хм… прошедшие с той поры ни много ни мало 30 лет упрямо свидетельствуют о его несостоятельности, ибо на Земле не прекратились военные конфликты, вопиющее неравенство, несвобода. Напротив: ужесточилась немая цензура, повысилась длина рабочего дня да возраст выхода на пенсию, раскалились свежие горячие точки. Сам объявленный передовым тип правления помимо редких исключений, не вышел полновесно за традиционный ареал обитания – благополучные страны. Между тем нельзя не отметить некую долю правды у этой байки: мир застыл для простого населения, так как де-юре меняются созывы парламента, президенты, кабинеты министров, но курс всегда стабильно прежний – де-факто граждане лишены рычагов влиянья на него. Недаром Марк Твен писал: «Коль от выборов что-то зависело б, нас до них не допустили бы». И несложно догадаться – рано или поздно подобный абсолютно нездоровый порядок падёт. Восстание из гроба истории, похороненной заживо, немудрено. Оно подстрекаемо хоть даже фундаментальнейшими свойствами реальности, где существованье всех объектов проявляется только через движение, а любой взятый результат будет мгновением вечного времени да точкою бесконечного пространства, выражающих обоюдно обусловленное взаимодействие частей материи, сказывающееся на характеристиках. Финал бурному теченью виднеется аж с крахом Вселенной.

Та не оставляет места платоновским формам и прав тогда Кант, уверенный в непознаваемости ноуменов. Надо ещё ради полноты картины добавить: неподвластность исследованию происходит попросту из-за их отсутствия, что не перечёркивает истинности. Её есть целых два вида – можно говорить об устойчивом, к примеру: Солнце – единственная звезда нашей планетной системы, да о скоротечном как фатум бактерии: вчера жива, спокойно себе паразитирует, а завтра погибнет от антибиотика. Любимое светило тоже вероятно спустя семь с половиною миллиардов лет, сгорит до белого карлика. Значит, секрет всякой ресноты изменчивого бытия заключается в её относительности. Но это лишь один бок изученья, предмет доступный субъекту – человеку. Тут уж его подлинная мощь! Совсем не внушительный сравнительно с иными созданиями и явлениями природы, он взобрался на гору мирозданья, прежде прочего благодаря своей голове. От посылаемых рецепторами органов чувств нервных импульсов, к ней попадает информация про окружающую среду которой оперирует мозг, отряжающий ответные сигналы. Так мыслящему тростнику через приобретаемый опыт открывается обворожительная реальность, проносящаяся вереницею, калейдоскопом пестрейших феноменов разнообразных количеств да качеств.

Стандартная реакция на них – удивленье сеющее зёрна любопытства. Стоящий в прогалине бытия начинает таращиться на множество конкретных случаев, а подмечая закономерности выводит всяческие абстракции, например фигурировавшие абзац назад понятия «материя» да «движение» – природа не имеет голой субстанции так же, как перемещений пустоты, зато оба свойства присущи каждому её кусочку. Этими известьями жажда эрудиции только разжигается: он продолжает собирать более доскональные сведения обо всём вокруг, опираясь непосредственно на собственные ощущенья. Мир предстаёт ему последовательностью цельных, казалось бы, интуитивно ясных, убивающих или делающих сильнее происшествий, от его воли почти независимых – естественное людское восприятие бела света вопреки Хайдеггеру, крайне далёко от минимума объективности но максимально субъективно, потому редко способное к серьёзным истолкованиям. Тысячи нитей простираются между человеком и самыми тёмными закоулками правды, напоминая ославленную мысль Сократа: «Я знаю, что ничего не знаю». Однако, глубоко вдохнув да долго выдохнув он берётся на основе эмпирики созидать рациональные категории, отражающие формы движенья материи: физическую, химическую, биологическую, социальную, восходя будто по ступенькам, снизу доверху, включая простейшее сложенное с новым.