«Откровение миротворца»

Глава первая Разгадка – к югу отсюда

(Амархтон. Мглистый город)

Вокруг царила недобрая полутьма. Тусклый свет Падшего города слабо освещал следы засохшей крови на каменных ступенях, ведущих в обширный подвальный храм. Чем глубже вниз – тем свежее кровавые подтёки на изъеденном трещинами камне. Местами виднелись отпечатавшиеся в крови следы когтистых четырёхпалых лап.

– Свет во тьме светит! – произнёс Марк насторожённо.

Обоюдоострый меч Логос привычно вспыхнул белым сиянием, в один миг рассеяв подземный полумрак.

Из тёмных углов послышалось зловещее рокотание. Марк замер, хотя боевая интуиция подсказывала, что лучше отступить назад на ступени, где враги не смогут зайти ему за спину. Но боевая интуиция – вовсе не то, что сейчас нужно.

Медленно, не позволяя себе ни единого резкого движения или даже взгляда, Марк поднял меч над головой в ритуальное положение примирителя – рукоять на правой ладони, кончик лезвия – на левой. Свет продолжал исходить от Логоса, освещая интерьер подземного храма… Впрочем никто из храмовников или рыцарей королевы Сильвиры не дерзнул бы назвать это место храмом: высокие и страшно неудобные скамьи с кандалами для ног, шипованые коврики на полу, длинные столы с инструментами, далёкими от храмового применения: воск для ушей, повязки для глаз, иглы и нити для рта. Это был зал для истязания верных Чаши Терпения. Вернее, самоистязания. Все пытки совершались здесь над собственной душой и телом добровольно. Во всяком случае, ещё никто не слышал, чтобы чашники насильно заставляли кого-то истязать себя.

Весь пол в кровавых подтёках. Можно лишь гадать, сколько людей подхватили здесь заражение крови. Но мысли Марка сейчас были заняты теми существами, которые свили себе логово в этом мрачном месте.

Рокот повторился. Существа явно не собирались уступать своё новое жилище. Марк почувствовал их злобу и злое бесстрашие перед представителем ненавистной человеческой расы.

«Я не враг вам, морраки, – произнёс он в уме. – Мы с вами чужие друг другу, но не враги. У вас есть свои жилища в дальних пещерах. Уходите. Мне нечего с вами делить и не за что биться».

Говорить вслух не было смысла. Морраки всё равно не понимают человеческой речи. Зато идеально ощущают человеческие чувства и намерения. Особенно, когда человек напуган или озлоблен.

«Уходите».

Марк затаил дыхание, направляя поток примиряющих чувств, в то же время ощущая, что он балансирует на грани между медитативной погружённостью в себя и животной паникой. И то и другое сулило ему только быструю смерть.

«Уходите…»

Рокот приблизился. Тёмные мускулистые фигуры обрисовались всего в нескольких шагах, готовые к прыжку. От них несло мускусом, подвальной сыростью и трупным зловонием.

Моррак всегда атакует броском. Чаще всего – одним-единственным броском. Ни один рыцарь, пусть даже закованный с головы до ног в броню, не выдержит такого удара. Можно лишь увернуться от броска, но это требует необычайной ловкости и быстроты, а кроме того – железного самообладания. Марк не мог похвалиться ни одним из этих качеств. Если моррак совершит бросок – ему не успеть перехватить меч в боевую позицию.

Остаётся только выжидать. Посылать и посылать примиряющие импульсы этим существам и надеяться, что вложенный Творцом дар миротворца окажется сильнее магии крови и духа города, исказивших сущности этих некогда безвредных тварей.

«Мы не враги. У нас с вами разные миры. Сейчас вы пришли в наш мир, и здесь вы чужие. Вам не прижиться здесь и не выжить».

Ближайшая тёмная фигура замерла, согнув задние лапы для прыжка…

«Уходите…»

…И прыгнула! Массивная туша с резким запахом гнилья и мертвечины набросилась на Марка, выставляя перед собой толстые загнутые когти, способные пробить панцирный доспех или разорвать в клочья кольчугу…

Марк ещё стоял в миролюбивой стойке, когда атаковавший его моррак отлетел в сторону, сбитый в прыжке невидимым ударом. Краем глаза Марк досмотрел, как это существо извивается на полу с торчащим из голого черепа метательным кинжалом.

От второго противника Марк отпрыгнул назад к ступеням, выставив перед собой меч, памятуя, что осторожные морраки никогда не бросаются грудью на остриё. Но, видимо, слишком велика была ярость этого нелюдя. Аура злобы ударила по нервным окончаниям Марка, он застыл в ужасе, не в силах отскочить в сторону. В растянувшееся мгновение он глядел на жуткую полуобезьянью морду моррака, и вздрогнул, когда очередной метательный кинжал вошёл в горящий глаз чудища.

Смертельно раненый моррак таки сумел допрыгнуть до Марка, задев лезвие меча когтистой лапой. Логос со звоном полетел на каменный пол, и в тот же миг Марк почувствовал, что падает от толчка в плечо, а на том месте, где он только что стоял, раздаётся едва уловимый скользящий свист слабоизогнутого меча.

Разрубленный моррак хрипло повалился на ступени и скончался – быстро, в одно мгновение. Стройная женская тень в тёмных многослойных одеждах нырнула во тьму, и там раздался ещё один предсмертный хрип и звук падения истекающего кровью тела.

Тишина. Лишь тихий звук бегущих лап в дальнем конце подвального помещения. Четвёртый и последний моррак оказался не настолько озлобленным, чтобы вступать в безнадёжную схватку, и предпочёл убраться восвояси.

Марк поднялся, тяжело дыша. Провёл дрожащей рукой по голове, приглаживая чуть поднявшиеся волосы. Затем торопливыми шагами подошёл к светящемуся на полу Логосу и поднял его.

– Никта? Ты цела? Они тебя не задели?

Хранительница выступила из темноты, вытирая свой меч лоскутком ткани, который всегда носила с собой для этой цели.

– Они не слишком для этого проворны. Злоба придаёт им колоссальных сил, но притупляет реакцию.

– Не слишком проворны, говоришь… ну-ну! – Марк нервно рассмеялся. Он всё ещё не мог перевести дух. – Тогда хвала Небесам, что мы не встретили более резвых. Мне и эти чуть башку не свернули.

– Я следила за каждым их движением. Но ты всё равно сильно рисковал, – сказала хранительница, оглядываясь вокруг. Она не нуждалась в свете, чтобы увидеть в тёмном помещении всё, что нужно. Повынимав из тел нелюдей кинжалы, Никта повернулась к выходу. – Пойдём отсюда. Здесь больше нет морраков.

– Они сюда вернутся.

– Да. Но мы ничего не можем с этим поделать.

Они поднялись во внутренний двор покинутого дома. Здесь было светло. В такие минуты Марк радовался даже этому заволоченному мрачными колдовскими тучами амархтонскому небу.

– Это уже третья неудача подряд, – произнёс Марк, убирая меч в кольцо на поясе. С недавних пор он постоянно носил Логос обнажённым. – За эти два дня я не обратил ни одного моррака. А ведь поначалу они слушались меня мгновенно и уходили из Амархтона один за другим.

– Они набирают силу. Сломать их ауру злобы становится всё сложнее. Армия Хадамарта приближается к городу, и они это чувствуют.

Марк и Никта шли по пустынным утренним улицам Мглистого города.

– Твои удары стали подобны ветру, Никтилена. Что за стиль ты сегодня использовала?

– Тихое Веяние.

– Покажешь как-нибудь?

– Тебе этой наукой не овладеть. Тихое Веяние требует полного отказа от всех жизненных стремлений и целей. Иначе говоря, танец меча должен стать твоей единственной целью. А твои стремления слишком тверды. Тебе лучше изучить какой-нибудь другой стиль.

– Вроде Слияния души и клинка?

– Нет. Это слишком опасно.

Какое-то время они шли молча.

– Фаран сделал тебя непобедимой. Ты бьёшься почти как Эфай.

– Нет, – резко возразила хранительница. – Учитель не убил бы ни одного из них. Он бы и меча не вынул. Они бы просто послушались его и ушли. И больше никогда не напали бы на человека… Мне же пришлось их убить. А это мерзко. Мерзко чувствовать, что убиваешь не даймона, не хаймара, не бездушную нежить, а живое существо, извращённое людской злобой.

– Тебе не кажется, что у них есть что-то общее с солимами?

– Может быть… Но с солимами было проще. Бывало, приходилось их убивать. Но они… не такие живые, как морраки, что ли… И кровь у них зелёная, а не красная… Впрочем, какая разница.

Стояло хмурое-прехмурое утро. Мглистый город окутывала полупрозрачная дымка. Ходили слухи, что с каждым днём она становится всё гуще – под действием заволоченной болотами местности у Северных врат, успевшей с недавних пор получить незамысловатое название – Мгла. Вечно равнодушные горожане – женщины, развешивавшие бельё, мужчины, мастерившие что-то во дворе, дети, молча сидящие у порогов – провожали Марка и Никту долгими взглядами. В них чувствовался страх – за себя, за свой дом, за свою семью, но страх этот как будто был единым целым с будничным равнодушием ко всему остальному миру, выходящему за пределы личного двора. В случае осады такой город обречён.