«Зомбятник 3»

Мне хотелось спать. Глаза закрывались, и удержаться в сознании самостоятельно не получилось бы, даже если я того желал бы, но мне помогала бодрствовать система: когда я проваливался в тупое небытие, перед глазами мелькали вспышки системных уведомлений. Уколы боли в перенапряженных мышцах приводили меня в сознание на несколько секунд, а потом опять сходились веки, возникали системные окна, боль. Тупой круговорот: ни полноценного забвения, ни бодрствования.

Судороги обращения в зомби я пропустил: сознание устало от происходящего, и я вырубился окончательно. О том, что не присутствовал при судорогах и изменении тела, точно не сожалею: пусть для меня остаются загадкой ощущения растущих клыков и когтей.

Когда я пришел в себя, ощущения были на диво превосходными: ничего не болело, а сознание было ясным, как никогда прежде. С самого начала апокалипсиса у меня было не очень с мечтами и целями, но теперь я твердо знал, чего хочу. Есть.

Я оттолкнулся от стены за спиной руками и ногами, и снял себя с арматуры. Рана не уменьшилась — я мог засунуть в дырку в своей груди палец — но и не болела. Странно… А вот голод я чувствовал: прежде не слишком назойливое чувство обрело невиданный объем, заиграло неприятными гранями: у меня будто бы голова зудела изнутри. Словно кто-то маленький и противный твердил мне из черепной коробки "жрать, жрать". Голод доставлял очень неприятные ощущения, и мне хотелось чем-то его утолить. Чем-то мясным.

Видимо, зрение у меня тоже поменялось, сменило спектр, потому что я видел окружающий мир в черно-белых тонах, но довольно отчетливо, хотя по-прежнему стояла ночь.

Я оглядел пальцы. Каждый палец оканчивался черным когтем, длиной в пару сантиметров. Сами пальцы слегка усохли и сменили цвет на мертвенно-серый. Впрочем, я теперь весь безжизненный.

Телекинез почему-то не отзывался, но я еще помнил расстановку предметов в квартире, поэтому без труда нашел зеркало и полюбовался на нового себя. Нос немного смещен — видимо, из-за перелома. Зато больше никаких неприятных изменений с лицом не произошло, наоборот: у меня теперь прекрасные, сильные зубы. Это не голливудская улыбка — это лучше!

Я с минуту любовался новым собой, а потом желудок взвыл особенно тоскливо. Я встрепенулся, подобрал испачканный ятаган. Вытирать лезвие не хотелось, да и не нужно теперь. Рюкзак привычно повис на плечах. Я пошел к трупам, которые пахли охуительно.

— Вот вы и пригодились, ребята, — прохрипел я, занося ятаган. Лезвие опустилось и легко отрубило металлисту руку — мужик казался мне вкуснее. Я собрал с тел системные кольца, схватил отрубленную конечность и поспешил наверх, к валяющимся автоматам. На ходу я отгрызал куски мяса — хотелось остаться на месте и полноценно перекусить, переработать все четыре трупа в драгоценный опыт, но в дом может нагрянуть как Святослав, чтоб ему с кровью срать, так и другие заинтересованные стороны. А я сейчас слегка не в форме — нет ни телекинеза, ни ощущения пространства. Как уйду отсюда, обязательно покопаюсь в системных сообщениях, которые смахнул в угол зрения, где они до сих пор маячили.

Мне невероятно повезло: я не превратился в зомби, которым меня хотела видеть Эльвира: я не стал полезным, закованным в броню и послушным. Мне посчастливилось сохранить разум, который никак не затронули изменения. Тело тоже стало лучше: нечувствительное к боли, с крутыми когтями, которыми будет классно рвать людей на части и длинными красивыми клыками. Знал бы, что стану таким — еще в квартире бы наступил на иголки!

Я представил, как было бы круто очутиться посреди сытного Карбышево, и живот снова забурчал. Что ты будешь делать…

Я выпрыгнул с балкона третьего этажа, мягко приземлился на траву и сразу шмыгнул в кусты — на случай, если за домом наблюдают через снайперский прицел. Голод до конца не утих, хотя руку я обглодал тщательно. Я знал, где достать еще мяса — у меня на примете был склад со студентами. Прежде чем уйти в края вечной охоты, Максим Рогин оставил в городке не только мертвецов, но и неплохой запас еды. Надеюсь, некроголемы ещё не всех студентов сожрали. Правда, чтобы добраться до студгородка, придется обойти вокруг квартала — дорогу перегородила ловушка Крадниковой, да и возвращаться к старой Весте я не хотел.

По пути я открыл пропущенные системные оповещения. Первая же системная табличка меня поздравила:

Поздравляю! Теперь ты — поводырь мертвецов!

Внимание! Бонусы от достижения "кровавая стойкость" больше не действуют: ваши моральные установки претерпели значительные изменения. Эмоции вас только подпитывают: вами движет голод и ярость, а дети теперь боятся вас без всяких достижений.

Вот же срань…

Алексей Нудный

Поводырь мертвецов.

Уровень: 50

Характеристики:

Ловкость: 3.5

Выносливость: 10 (бонус от расы)

Живучесть: 3.5

Свободных очков характеристик: 2

Свободных очков навыков: 1

Телекинез (незаурядный, временно заблокирован)

Иммунитет к способностям

Управление мертвецами (начальный)

Достижения: "кровавая стойкость", "личный враг бога".

Вместе "человека" теперь красовалась надпись "поводырь мертвецов". Вот что подразумевалось в начале апокалипсиса под словами "сменить расу". А дух почему такой маленький?

Я уставился на кольца.

Ограничение: только для людей.

Очередной финт ушами от системы. Раньше никаких ограничений в описании не было.

— Добро пожаловать новым в мир, Нудный, — прохрипел я, — Судя по характеристикам, из тебя выйдет отличный мертвец. А бонус за пятидесятый уровень лучше выбрать в спокойной обстановке… Лучше бы я переродился в Карбышево: там и затаиться можно было бы, и людей избыток.

При воспоминании о красивых, сочных Арине и Инге, что остались где-то в Карбышево, в животе вновь забурчало.

До городка я добрался за десять минут. Мог быстрее, но телекинеза со мной больше не было, поэтому приходилось перемещаться через кусты и обходить дома, откуда раздавались голоса и одурительно пахло. Приходилось постоянно концентрироваться на цели: в какой-то момент я перестал следить за собой и обнаружил, что стою в многоквартирном доме, у двери, за которой кто-то стонет. Желание сломать дверь и сожрать прячущихся внутри людей было невероятно сильным, но я свинтил оттуда и стал внимательно следить за своим поведением: не хотелось прийти в себя перед тем, как меня станут расстреливать. Убивать и пожирать людей лучше на трезвую голову.

Обломки стены возле подвала никто не трогал. Я за пол часа разобрал завал: два самых крупных куска пришлось сдвигать с помощью найденного обрезка металлической трубы, который я использовал как рычаг. Даже трех с половиной единиц силы не хватало, чтобы сдвинуть куски с места руками — собственная тяжесть вдавила их в землю.

После того, как раскидал по сторонам баррикаду, я замер перед замком. Цепь моими тремя с половиной баллами силы не разрывалась. Для телекинетика замок не стал бы препятствием, а вот мне пришлось извращаться: вскрывать багажники находящихся поблизости машин и искать инструменты. Можно было попытаться сбить замок ятаганом, но я не стал портить оружие. Стрелять в замок тоже было опасно: старая Веста рядом, и если за домом следят, меня обнаружат по шуму выстрела. Видеться с кем-либо сейчас не хотелось: я сейчас малость не в форме, и с плюшками от системы не разобрался. Если они есть, эти плюшки.

Я излишне увлекся поисками, и к подвалу подошел только после получаса поисков. Кроме монтировки я нес рюкзак, в который закинул молоток, канистру с бензином и тяжёлый разводной ключ.

Я привык к телекинезу, который заменял любой инструмент, позволял летать и переносить четверть тонны груза. Без него я чувствовал себя неполноценным. Теперь, чтобы узнать, что происходит за сто пятьдесят метров от меня, мне нужно туда сходить. Сходить! Дикость! Варварство!

С такой несправедливостью меня мирил только одуряющий запах из подвала. Я зарычал от предвкушения хорошей обжираловки. Вроде ел недавно, но в животе будто черная дыра — если не закину в нее хороший кусок студентки, она и меня переварит.

Монтировка вошла в дужку замка. Я закрутил железку, всё сильнее натягивая цепь. Наконец цепь смоталась в клубок, натянулась, и корпус дрянного замка не выдержал: раскололся на две части. Я сорвал покореженный замок и пошел вниз по бетонным ступенькам, навстречу притягательным запахам. Кроме ароматов внутри ощущались девять странных существ, удивительно притягательных. Как будто девять роскошных автомобилей, в которых можно ездить одновременно.

Я шагнул в подвал. Темнота мне по-прежнему не мешала, я хорошо различал ступеньки. Подвал я тоже хорошо рассмотрел.

Помещение было большим, площадью примерно двести квадратных метров: в другое студенты просто не поместились бы. Сейчас от тел остались лишь кости, одежда и кровавые пятна. Из вкусного имелся лишь запах. Девять мертвецов, не обращая на меня внимания, шастали по подвалу и искали наименее обглоданные кости.

— Как в вас влезло, засранцы?!

Не знаю, какого уровня мертвецы были раньше, но теперь они щеголяли пятьдесят восьмыми. Но как они могли за несколько дней перемолоть тысячи студентов?!

Я подошёл к пузатому зомби, вкачанному в живучесть. Мертвец поднял на меня осоловелые глаза. Хорошо ему: нажрался, говнюк.