«Технология Голодомора: жизнь как чудо»

Андрей Окара

Технология Голодомора: жизнь как чудо

1933 год сломал хребет украинскому народу и предопределил распад Советского Союза

«Своих» я всегда распознаю по неприметным деталям – по каким-то обрывкам фраз, по выражению лиц, по срывающимся интонациям в голосе, когда речь заходит о Голодоморе.

Чаще всего это люди, чьи предки 1933 год пережили на Советской Украине, на Кубани или где-то в окрестностях, в основном – в сельской местности или в небольших городах.

Я долго думал – что же нас объединяет? Ненависть к советскому режиму-потрошителю? Ненависть к Сталину-Молотову-Кагановичу-Косиору-Чубарю и прочим, кто должен быть признан персонально ответственными за Голодомор? Убеждение, что Голодомор – это не случайность, не халатность и не последствия засухи, а целенаправленная политика? Вера, что если бы Украина не пребывала в составе СССР, то Голодомора бы не было? Консенсус в вопросе о том, что после 1933 года никакие российско-украинские государства – ни единое, ни федеративное – невозможны?

Теперь понял: нет, нет, вовсе не это, хотя и это тоже. Нас объединяет какая-то трудноосязаемая божия благодать, проявленная Господом то ли к нашим предкам, то ли лично к нам. Ведь у каждого из нас есть своя маленькая, семейная история чуда. И все эти истории так похожи друг на друга…

Вообще, среди тех, для кого тема Голодомора актуальна, есть люди с тремя различными типами представлений о 1933 годе.

Первая группа – это те, кто полагает, что «так называемого голодомора» не было, а был голод – из-за неурожая и «перегибов в коллективизации», что «голодали все», а поэтому чего о том вспоминать? А «голодоморную» концепцию придумали понятно кто – американцы и прочие русофобы – для разрушения СССР и разъединения «народов-братьев».

Так думают многие мои российские знакомые, такие взгляды мне приходилось встречать на Юго-Востоке Украины – особенно в семьях тех, кто переселился в УССР после 1933 года. Такие люди в любых попытках разобраться в истории Голодомора непременно видят «подкоп» – под Россию, под великорусский народ, под славянскую дружбу, под «славное советское прошлое», а в последнее время – еще и под Великую Победу-1945.

Но когда подобные взгляды высказывают руководители России, они себя ведут по модели того самого вора из присказки, на котором шапка горит. То есть оправдываются таким нелепым образом, как будто нынешняя Россия и вправду была устроителем Голодомора. А ведь дипломатические усилия российской власти, направленные на непризнание другими странами Голодомора геноцидом, фактически назначают Россию ответственной за 1933 год.

Вторая группа – искренне ненавидит: Сталина, Советский Союз, советскую власть, НКВД, коммунизм, который считает инфернальным и метафизическим злом. Нередко эти люди ненавидят также и Россию – как «азиатскую страну», российскую власть – как «извечных врагов демократии», узурпаторов и тоталитаристов, великорусский народ – как «шовинистов» и «угро-финов». В их понимании Голодомор был геноцидом – заранее спланированным и целенаправленным уничтожением украинского этноса. Поэтому Голодомор должен стать «гражданской религией» – стержнем новой украинской идентичности и фактором международного позиционирования Украины – примерно тем, чем для евреев стал Холокост, а для армян – геноцид 1915 года. И нет ничего страшного, считают они, что в итоге складывается идентичность, в основе которой лежит не воля к жизни, а воля к смерти. Таких людей больше всего среди западных украинцев, но примерно так же думает и уроженец сумского села Виктор Ющенко. Однако западным украинцам и их предкам повезло: для них Голодомор – это историческая абстракция: в 1933 году в Польше ничего подобного не было. А голод 1947 года на Западной Украине был не таким страшным – возможно, благодаря УПА: советская власть боролась с «бандеровцам» и старалась не переусердствовать в репрессиях против мирного населения.

А вот с представителями третьей группы, которых я ощущаю как «своих», сложнее. Как правило, это те, кто выжил в 1933-м – Центральная Украина и сельская местность на Юго-Востоке, иногда Кубань, и их потомки.

Для нас всех Голодомор – это проблема не абстрактная, не политическая и не идеологическая, а экзистенциальная. Это не концептуальный российский или еврейский заговор против Украины и не «перегибы», когда «голодали все», а история собственных семей.

Во многих украинских селах количество погибших в Голодомор превышает количество погибших в Великой Отечественной войне в 2-4 раза, общие же потери Украины в 1932-1933 годах больше потерь 1941-1945 годов. Но каждая современная восточноукраинская и кубанская семья имеет свою историю чуда – историю о том, как удалось не оступиться в бездну, как посчастливилось выжить и передать свой генетический код потомкам.

***

…Излом 1920-х и 1930-х годов стал временем глобального перелома – менялось всё: идеология (отказ от ленинско-троцкистского революционного «космизма» в пользу имперского сталинизма), тип организации общества (коллективизация, индустриализация, закрепощение всех социальных слоев), система управления интеллигенцией – через новосозданные и подотчетные власти союзы писателей, художников, композиторов. Изменился и культурный стиль эпохи, наиболее зримо – в архитектуре: на смену конструктивизму приходит псевдоимперский сталинский ампир с колоннами, портиками и арочными окнами, на смену авангарду в литературе и искусстве – соцреализм (псевдоклассицизм, ложноэпический монументализм).

Ощутив страну обложенной «врагами» со всех сторон, СССР под руководством сталинского режима временно отставил идею мировой революции и принялся за построение социализма в отдельно взятой стране. И сложно сказать, кого режим боялся больше: внешних врагов – немецкой, британской, польской, американской, японской, итальянской капиталистических «гидр», а также белой, петлюровской и прочих эмиграций, либо врагов внутренних – недобитой интеллигенции, церкви, поднявшихся во время НЭПа зажиточных крестьян-»кулаков», казаков, лишенных до 1936 года даже избирательных прав. Но, в любом случае, именно в начале 1930-х угроза существованию советской власти была вполне реальной.

Украина с этой точки зрения была самым слабым звеном: существует мнение, имеющее свою доказательную базу, что Голодомор был спровоцирован боязнью Кремля и лично Сталина, что УССР выйдет из состава СССР. Исторически украинцы – носители специфической и не похожей на российскую политической культуры, в которой сильны традиции самоорганизации, в которой государство не абсолютизировано, а верховная власть лишена мистического ореола. Именно такая политическая культура и породила в свое время феномен запорожского козачества, а во время гражданской войны – анархическую коммуну Нестора Махно и республику Холодного Яра, которая долго и мужественно сражалась против большевицких и деникинских захватчиков. Вот и попробуй внушить таким людям почтение к «отцу народов», да на фоне тотального насилия во время коллективизации!

До революции официальная власть считала украинцев («малороссов») частью «триединого русского народа» и тормозила развитие собственно украинской культуры и образования. И вдруг в 1920-х годах оказалось, что украинцы – это огромная масса людей, живущих, помимо самой УССР, по всему Советскому Союзу, а особенно на Северном Кавказе, в Казахстане, на Дальнем Востоке, в Поволжье, на Воронежчине. (По переписи 1926 года русских в СССР насчитывалось порядка 78 млн. чел, украинцев – 31 млн. чел.; но уже в 1937 году это было 94 млн. чел. и 26 млн. чел. соответственно.)

Кроме того, в 1920-х годах под влиянием политики украинизации, проводившейся не только в самой УССР, но и среди этнических украинцев РСФСР, начинала складываться новая общность – украинская советская политическая нация. Она состояла не только из украинцев, но также из великорусов, поляков, болгар, греков, немцев, евреев и иных компактно проживающих в Украине советских граждан. Но всем им «моноцентрическая» российская политическая культура – с ее традициями отчуждения жесткой иерархии и патернализма, взятая за основу большевиками, была в той или иной степени чужда.