«Вам суждено всегда быть вместе»

— И видеть пророческие сны.

— Подумаешь, большое дело.

— И психический магнетизм, — сказала она, имея в виду ещё один мой дар, который не сыграл свою роль в приключении того дня.

Помолчав, я сказал:

— Возможно, то, чего ты действительно боишься, не погубит ли всё это в конечном счёте тебя.

— Возможно.

— Со мной не легко встречаться.

Она ничего не сказала.

Дальнейшее молчание было мучительным, и я в итоге разорвал его сам.

— Больше всего на свете я хочу не тебя. Больше всего я хочу, чтобы у тебя была счастливая жизнь.

Вдруг её густые ресницы заблестели слезами, которые она сдержала.

— Мне правда хочется собственный магазин мороженого.

— Ставлю, что у тебя будет сеть магазинов мороженого.

— Не так давно я была никем.

— Ты была кем-то для меня. Ты — всё.

— Я хочу быть кем-то, странный мой. Я хочу иметь дело, которым могу гордиться, место, куда людям нравится ходить. Когда люди будут слышать моё имя, я хочу, чтобы они думали о мороженом. Я хочу, чтобы моё имя делало их счастливыми, так же, как их делает счастливыми мороженое.

Если бы я заверил её, что она достигнет своей мечты, я не смог бы дать ей ту единственную вещь, которую она от меня требовала: правду, будь она лёгкая или тяжкая. Я не мог видеть будущее. Если бы я наобещал ей всего в этой ситуации, если бы настоял на том, что мои паранормальные способности могут только улучшить обе наши жизни и чуть ли не гарантировать успех, если бы я минимизировал сложности моей собственной борьбы с моим шестым чувством, я бы ей солгал.

Наконец, я спросил:

— Что ты хочешь делать?

Не открывая глаза, она протянула мне руку, и мы держали руки друг друга, пустыня темнела, а праздник на главной аллее раскрашивал ночь богаче северного сияния.

Через минуту она открыла глаза, улыбнулась мне и ответила на вопрос пятью словами, которые дали приятную передышку.

— Я хочу пойти на карнавал.

Мы ели лёд с апельсиновым сиропом, чизбургеры и острую жареную картошку. Мы проехались не только на «Наклонись и вертись», но также на «Вжике», «Большом Буме» и на «Гусенице». Никого из нас не вырвало.