«Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 6»

Семён Афанасьев

Размышления русского боксёра в токийской академии Тамагава, 6

— Это ты сейчас так завуалированно нас дураками назвал? — уточняет отец хмуро.

— Боже упаси. Пап, вы далеко не дураки. — Хм, почему-то при всех захотелось обратиться неформально. Что за экзгибиционизм? — Вы просто слишком сильно японцы: мыслите инерционно и консервативно.

— А ты? — родитель сверлит меня взглядом. — Ты мыслишь как-то иначе?

— А я видел кое-что и за пределами островов. И примерно понимаю, как трактовать происходящие.

— Вот этот твой пограничный режим, ты только что сказал; который рядом с границей. Зачем он вообще нужен? — Вадзима то ли изображает конструктивного, то ли действительно заинтересовался.

— Для сохранения контроля в собственных руках.

— При чём здесь Токио? Какая связь?

— Весь город не причём. Пока.

— Почему ты тогда об этом упоминаешь?

— Потому что отдельно взятый муниципалитет сейчас — это и есть та самая приграничная полоса. Только вы этого ещё не поняли. Ну или живёте по старой русской поговорке.

— Что за поговорка?

— Пока гром не грянет, мужик не перекрестится.

— И что в этих функциях контроля может быть такого интересного? — это Танабэ, второй из операционистов. — Применительно к нашей стране? Какие практические выгоды?

Смотрит неприязненно, но на него, видимо, произвело впечатление моё сольное выступление против их охранников.

— Например, контроль этнического состава через паспортный режим. Как прибывающего населения, так и постоянно проживающего, — подсказываю. — Банальный учёт, для начала. Чтобы понимать все свои риски в том случае, если этнос-сосед окажется не таким дружественным и гораздо более сплоченным.

— Это как? — снова Коити. — Что значит учёт?

— Помните, в прошлые века этнические корейцы в полицейских участках по месту жительства регулярно отмечались? И отпечатки пальцев сдавали, чтоб исключить подмену жителя или проживание другого лица по выданному паспорту? Только через пятьдесят что ли лет после войны лишь первому их поколению, уже глубоким старикам, разрешили эти отпечатки пальцев не сдавать? У нас на истории права было.

— Для чего это было нужно? — не сдаётся толстяк. — Считай, что я историю не учил, — покровительственно говорит он.