«По ту сторону смерти»

— То-то, а так бы и жили на чердаке. — Их историю Самсон знал, так как за время путешествия наговориться удалось вдоволь и, похоже, был горд, что таким вот образом поспособствовал установлению справедливости. Как и все, кто вынужден был снимать комнату в Альреме, к латифундистам он относился с некоторым презрением.

Ну да теперь они и сами стали в некоторой степени такими же домовладельцами, как и те кто жил в Альтреме.

Пока разговаривали, к дому подтянулись остальные. Похоже, как бы ни устали люди, а мнение Кирилла, что новую жизнь надо начинать без долгов, разделили все.

— Ну вот, по домам и спать, — наконец произнес Павел, когда ключи были отданы, и они возвращались к своим новым владениям.

— Да какой спать — воскликнул Женька, — тут же море ребята, и мы у него почитай первые. А в море можно что?

— Скупаться? — неуверенно высказала предположение Марина.

— Да какой скупаться, — отмахнулся лучник, — рыбу в нем можно морскую поймать. А новая рыба, это новые рецепты. Или как раньше все на откуп другим отдадим.

Все переглянулись. Спать хотелось всем, ведь тот полусон-полудрема которую они могли позволить себе сидя в телеге, с полноценным отдыхом ни в какое сравнение конечно не шел. Но новые рецепты….

— А…, на том свете выспимся, — махнул Пашка, — я с Женькой.

В результате порыбачить согласились все, и нестройным ручейком устремились к видневшейся неподалеку пристани.

Как скоро выяснилось, такими умными оказались не только они, но к тому времени как на пирс начали подходить люди, у того же Женьки было уже два рецепта. Один из морского окуня, второй из угря, из копченого угря.

Остальным пока везло меньше, похоже, та парочка, что пришла сюда первой, времени даром не теряла. Но и у других кроме Кирилла по одному новенькому рецепту, да появилось.

Рыбачили допоздна. Первым кто решил пойти спать был Пашка, за ним чуть погодя ушла и Полина. Марина с Дианой продержались еще с час, но тоже решили пойти по домам, и Кирилл вызвался их проводить. Спешить теперь было некуда, жильем они обзавелись, с питанием тут было куда проще чем в прошлой жизни, и впереди вырисовывались исключительно приятные перспективы.

Поднявшись на их террасу, Марина остановилась и повернулась к Кириллу, — а помнишь, ты обещал, что у нас все получится?

Конкретно этого обещания Кирилл не помнил, уж слишком много они говорили тогда в Городке на эту тему, но кивнул.

— Ты выполнил обещание. Как же нам с тобой повезло, — целительница на секунду прижалась к Кириллу и улыбнулась.

В том, что это им повезло, а не конкретно ему, сам чародей бы поспорил. В том, что они так быстро смогли обосноваться в этом мире и проделать столь сложный путь, не было лично его заслуги, постарались все. Но все же, слышать такой комплимент было приятно. Он даже чуть склонился, чтобы поцеловать Марину, но та, легко оттолкнувшись, отошла на шаг. Вот и пойми этих девушек. Или ее присутствие Лизы так смутило?

— Да причем тут я, — пытаясь не показать разочарования, ответил он, — мы ведь это сделали вместе.

— А ведь и десяти дней не прошло, — все тем же тихим голосом произнесла Марина.

И точно. А ведь кажется, так давно это было — кучка напуганных и растерянных подростков, сидящая у речки и пытающаяся хоть как-то представить себе жизнь в новом для них мире. И вот, чуть больше чем через неделю, они уже были частью этого мира. Мира, изрядную часть которого они за это время прошли пешком или проехали на повозке. А помнится первый встреченный в этом мире человек, жаловался на скуку. Скучать пока Кириллу точно не приходилось. Да и время летело день за днем как закусившая удила лошадь. Дни пролетали как пули, а вот оглянешься назад, и девять коротких как выстрелы дней, кажутся не пулеметной очередью, а долгой, уходящей куда-то за горизонт памяти дорогой.

— Ну, я пошла, — и, махнув на прощание рукой, Марина убежала к своему дому. А он остался, остался, чтобы еще раз вспомнить все то, что произошло с ним за эти невероятные дни. Оглянулся, и ни к кому не обращаясь, произнес, — Ну вот, я дома.

На следующий день они сидели с Женькой на пристани, и лениво ловили рыбу. Идти куда-то или что-то попросту делать было откровенно лень, сегодня они объявили себе выходной.

— А неплохо устроились, — мечтательно произнес Женька, — домик теперь у каждого, море, пляж. Персики во дворе.

Он потянулся и, откинувшись на доски пристани, любуясь голубым небом, продолжил, — Вот сдам ключики каким-нибудь красивым девушкам, заживу. Красота. Хочешь на пляже валяйся, хочешь, рыбачь, а станет скучно можно и в лес сходить на охоту. Не так чтобы на жизнь заработать, а для души. Ляпота, ну прямо как в раю.

Кирилла это признание друга резануло — а не он ли недавно клеймил обвинениями Старого Пью за вот такую же жизненную позицию? И куда приведет такой вот «Рай» тут, в этом мире? Ведь их жизнь тут не конечная остановка, просто продолжение непрожитого. Да и не одному Женьке это грозило, все они поддались соблазну собрать все доступные ключи в домах. И Кирилл исключением не был.

— А не боишься что после такой вот жизни, угодишь прямо в Ад?

— Ты это что? — лучник аж привстал на локтях.

— Ну сам же Старому Пью дорогу в Ад пророчил.

Женька сел, и недобро посмотрел на Кирилла.

— Ну, наговорил, подумаешь. Он же гад за комнату втридорога брал.

— А сам-то брать сколько собираешься.

Женя не ответил. Да и что тут ответишь, когда еще по пути сюда, нет нет да обсуждались темы будущего мироустройства города. И выходило так, что финансовую модель Альрема никто менять не собирался.

— «Ну да, своя рубаха ближе к телу, — подумал Кирилл, — я вот тоже красавчик, сам же с Архивариусом обсуждал эту тему, выводы далеко идущие делал. А вот довелось добраться до халявы, и все, спекся. Разом променял все идеалы в угоду горячо любимому хомяку, что вцепился в дармовые ключи и отдавать их явно не собирался. Потому как мое, честно, если не стыренное, но на халяву прихваченное. Не отдам. А дальше хоть в Ад».

От этих мыслей Кирилл вздрогнул и, похоже, даже изменился в лице, потому что Женька тут же поинтересовался: — Ты чего?

Но вот что ему ответить Кирилл не знал. Ну, вот как скажешь, что тебе стало страшно. Страшно даже не потому, что ты обзавелся этими ключами, а потому что уже догадываешься куда эта жадность ведет, а отдать, расстаться нет ни сил не желания. Не он ли сравнивал латифундистов с обезьянами в Индии, и вот же на, попался сам. И что теперь? Кричать, биться в истерике, но до последнего цепляться за схваченное загребущими ручонками? Или отдать? Отдать, вроде как просто, и правильно, но…, как? Как же отдать, когда вокруг никто не отдает, и плевать всем что там дальше будет. Плевать, потому что есть здесь и сейчас, и это здесь и сейчас не хуже пресловутого рая, который где-то потом и где-то там. И даже отмазка есть — так устроен этот мир, не сам ведь строил, правила тут такие. Или не такие? Или просто ловушка? Проверка на вшивость?

— Ну что замолк, — нетерпеливо пробурчал Женька, — сказать нечего? Сам-то тоже одним ключиком не обошелся.

Отвечать Кирилл не стал. Нечего ему было ответить. Пока нечего. Потому что создан этот мир таким неспроста, ох неспроста. И это не просто предположение, тут, по крайней мере, вопрос — а есть ли Рай или Ад уже не стоит. Тут вопрос в другом — как прожить жизнь так, чтобы не было потом мучительно больно осознать, что прожил ты жизнь так, что дорога у тебя одна, и явно не туда, куда бы ты хотел отправиться. А соблазны, соблазны вот они — бери не хочу.

Кирилл резко встал — сейчас ему хотелось побыть одному, подумать.

— Ты куда? — встрепенулся Женька.

— Жить, — тихо ответил Кирилл, — только не спрашивай, как. Похоже, на этот вопрос каждому из нас придется отвечать самостоятельно.