«В одну реку дважды. Сирийская война глазами русского наемника»

Марат Габидуллин [Дед Мартин]

В одну реку дважды. Сирийская война глазами русского наемника

Всем собратьям по русскому легиону, живым и мертвым, посвящается…

Глава 1.

На пути в легион

Можно ли войти в одну реку дважды? Античный философ ответил на этот вопрос отрицательно, не ведая о том, что тем самым лишает многих людей, запутавшихся в лабиринте жизненных обстоятельств, надежды снова вернуться на ту единственно правильную дорогу, с которой они свернули по своему неразумению.

Мартин сидел на траве, давая отдохнуть уставшему от дневной нагрузки телу, и наблюдал за скатывающимся за линию горизонта солнцем. Суета и гомон палаточного городка постепенно отступали, по мере того как он погружался в привычный круговорот своих размышлений.

С того дня, когда он пересек обозначенную металлическими столбиками будущего ограждения границу лагеря по подготовке солдат удачи, минуло три месяца. Неразбериха и суета первых дней пребывания в палаточном городке сменилась четким расписанием процесса боевой подготовки и обустроенным, насколько это возможно в полевых условиях, бытом.

Мартина хотя и утомляло постоянное присутствие большого количества людей рядом с ним, от чего он в последние годы совсем отвык, но все же он не мог не отметить, что произошедшие перемены возвращали ему прежнюю уверенность и спокойствие, утраченные им за длительный период жизненной неустроенности.

Минуло много лет с тех пор, как выпускник прославленного на весь мир военного училища, в котором готовили офицеров для службы не где-нибудь, а в элитных воздушно-десантных войсках несокрушимой и легендарной Советской армии, физически тренированный и полный энтузиазма молодой лейтенант вступил в должность куркового командира[1]. Тягостная в своем однообразии служба оказалась далека от красивой романтики фильмов о лихих рейдах с захватывающими кадрами налетов и диверсий. В реальной жизни и правила игры иные, и люди другого содержания, а карьера строится не на преуспевании в ратных делах, а на умении выполнять то, что от тебя требует старший начальник, независимо от того, насколько его запросы разумны и обоснованны. Не получив за свое усердие ожидаемого признания в первые годы службы, Мартин переключился на спорт. Ежедневные тренировки хотя и давали определенный результат, но звание чемпиона войск по рукопашному бою так и осталось заветной мечтой. Тренировки и сборы отнимали много времени и сил, что неизбежно сказывалось на службе: вернуться к ежедневной командирской работе оказалось задачей нелегкой. Добавил сложностей начавшийся в ту пору развал Союза и последовавшее за ним лихолетье.

Итогом навалившихся жизненных неурядиц стал поданный рапорт об увольнении из армии, о чем Мартин вскоре пожалел. Неожиданно замаячила возможность получить в командование разведывательную роту. Мартин не поленился обратиться напрямую к командующему, который принял его лично в Москве и, выслушав, твердо пообещал: «Служи. Увольнять не будем и рапорт развернем». Но бюрократическая система работала по своим правилам, и командующий для нее был не указ. Возможно, и сам генерал оказался не очень настойчив в выполнении обещания — приказ об увольнении состоялся. Безуспешные попытки восстановиться в рядах вооруженных сил ни к чему не привели. Удивительным образом почему-то только Мартину в стране, где из армии наметилось поголовное бегство, не находилось места в строю. Как-то нужно было жить, кормить семью и давать выход амбициям, которые подпитывались разворачивающимся перед глазами пиром начального накопления капитала. Но стремление быстро да побольше урвать на безбедную жизнь, которое в ту пору называлось «бизнесом», закончилось криминальной войной, убийством, а затем и тюремным сроком, после чего дверь в ряды российской армии захлопнулась навсегда.

Стало очевидно, что жизнь ушла в сторону от намеченного еще в юности плана и вступила в противоречие с теми нормами и ценностями, которые были заложены обучением в военном училище. Отсутствие интереса и желания заниматься какой-либо гражданской деятельностью не способствовало душевному спокойствию. Уходя порою в запой от неспособности нащупать для себя что-то стоящее и заполнить внутреннюю пустоту, образовавшуюся после ухода из армии, Мартин творил вещи, при воспоминании о которых его до сих пор обжигает стыд.

Одно время он по-серьезному занимался охраной бизнеса от различных наездов. Делал он это без особого воодушевления, больше опираясь на опыт и свое понимание сути данной деятельности. Будучи уже устроенным на теплое место с высокой зарплатой, Мартин, не совладав с собой, вступил в конфликт с начальником — отставным полковником МВД, который мало что понимал в своей работе, да и интеллектом особо не блистал. Не являясь докой ни в оперативной, ни в охранной деятельности, отставной мент при каждом удобном случае козырял наличием связей в структурах, имеющих возможности для закошмаривания конкурентов, — а это в России всегда считалось самым ценным активом. Генеральный директор, не желая конфликтовать с бывшим представителем силового ведомства, настоятельно рекомендовал Мартину уволиться по собственному желанию. Тот не упирался, но поставил все же условие: «Понимаю, что в стране, где власть захватили троечники, по-другому и быть не может. Но по собственному не согласен, только лишь по соглашению сторон». На том и порешили.

Много чего еще было в его жизни: и тюрьма, и сума, и любовь, и авантюры — не было только душевного равновесия, осознания своей нужности и значимости дела, которым занимаешься, и убежденности в правильности своих действий, растраченной за долгие годы метания от одной крайности в другую. Отношения с дочерью у Мартина тоже не складывались — недоставало внутренней силы и уверенности для поддержания авторитета отца. Да и оказать помощь ей в разрешении проблем, которых хватает у молодой девушки, только-только начинающей самостоятельную жизнь, особых возможностей у него не было.

Внутренний конфликт достигал критической отметки, когда отсутствие денег наталкивалось на категорическое нежелание оставаться прислугой у разного рода бизнесменов. В нем укоренилось чувство полного презрения к этим барыгам, не блистающим образованностью и порядочностью, но возомнившим себя элитой нации. Начать же свое дело не позволяло отсутствие каких-либо способностей к предпринимательству: у кого-то есть дар нащупать жилу, приносящую прибыль, и разрабатывать ее, а у другого ее нет и в помине. Мартин же был обучен только военному ремеслу.

Наташа, жена Мартина, долгое время тянула лямку семейного бюджета в одиночку, с трудом затыкая в нем многочисленные дыры. Требовалось срочно найти решение из создавшейся ситуации — оставаться и дальше непризнанным гением было чревато серьезными осложнениями в семейных делах. Но как это сделать, когда тебе уже сорок восемь?

Вариант выхода из жизненного тупика появился после телефонного разговора с давнишним приятелем из Сибири, с которым Мартин как-то познакомился в боксерском зале. Самурай был наемником по убеждению и другого занятия для себя не представлял. В призывном возрасте он оказался в составе 201‑й дивизии в горах Таджикистана, когда бывшая советская республика была охвачена пламенем гражданской войны. Потом последовала Чечня, а когда в России почти не осталось горячих точек, Самурай через своих приятелей — таких же, как он, псов войны — устроился на вахты по сопровождению судов через кишащий пиратами Аденский залив. На какое-то время связь между ними прервалась, но в столь критический для Мартина момент они снова нашлись и созвонились. От давишнего друга Мартин и узнал о существовании некой конторы, где он мог получить шанс вернуться к той профессии, о которой грезил в юношеские годы и которую оставил в более зрелые. Самурай сообщил ему адрес и время сбора желающих вступить в ряды солдат удачи, корпус которых формировался в районе кубанского Черноземья. Объяснившись с женой, Мартин уже вскоре разместился на полке плацкарта, отправляясь в неведомое будущее.

Мартину не составило труда пройти все вступительные тесты и получить право на место в палатке лагеря основного состава бойцов ЧВК. Навык обращения с оружием он не утратил, физическую же подготовку имел такую, что без труда на трехкилометровом кроссе оставил позади себя основную часть группы, в которой были и более молодые по возрасту. В легион принимали тех, кто имел понятие о военном деле и был по состоянию здоровья способен переносить нагрузки войны. Прежде всего войны — от пополнения не скрывали главное предназначение формирования и открытым текстом предлагали претендентам задуматься о своем выборе, ибо в боевой обстановке тому, кто отступит и подведет товарищей, пощады не будет. Откровенность и конкретика пришлись Мартину по душе — он уже давно устал от фальшивых обещаний и пустых договоренностей.

ЧВК являло собой маленькую армию, в которой не были задействованы только летчики, подводники и ракетчики. Остальные военные специальности в том или ином виде были представлены и востребованы. Мартина окружали люди самого разного толка. Были здесь и закоренелые наемники, прошедшие через многие горячие точки, включая Донбасс, и не знающие другого способа зарабатывать на жизнь. Они относились к своей работе со всей серьезностью профессионалов. Были и романтики, желающие опробовать себя в настоящей войне. Присутствовали такие же, как Мартин, познавшие вкус тюремной баланды и растерявшие себя по жизни. Присутствовали и те, кто просто жаждал хапнуть дозу адреналина и получить за это хорошее бабло, и откровенные бездельники-алкоголики — пребывание в рядах военизированного формирования держало их в определенных рамках и не давало возможности спиться окончательно. Каждый из них со своей историей жизни, характером, национальностью и вероисповеданием, но теперь всех их объединяла одна профессия — наемник.