«Ю.Н.Марр Сочинения. 1912–1935: В 2 томах. Том 2»

Юрий Марр

Сочинения. 1912–1935: В 2 томах. Том 2. Поэмы, проза, пьесы, письма к Д. П. Гордееву

Составление, подготовка текста и комментарии Сергея Кудрявцева

Юрий Марр. Абастумани. 1930 год. ИВР РАН

© Книгоиздательство «Гилея», 2018

Емга́й Иоа́ма

24 VIII 1928

Франсис Жамм

Молитва, чтоб идти в рай с ослами

Молитва, чтобы в рай я мог идти с ослами

<1932>

Город Четырёх алмазов

Гл. I. Уже десять лет прошло с тех пор, как мы выезжали в город… и т. д. втроём. Теперь, когда умер второй, остался один я.

Гл. II. На пути к городу 4-х алмазов. Мы подходим к стране Великих стен. Город щели.

Гл. III. Происшествие на Сладкой площади. Петра Иваныча ловят крючком за ребро, приняв за… Мы вынуждены остаться в городе некоторое время, чтобы он поправился. Администрация извиняется и предлагает вознаграждение.

Гл. IV. Пустыня Кшанин. Область Медных пауков, поющие камни, цветы с человеческими лицами, страна людей Медного горла. Опять задержка.

Гл. V. Невозможность попасть в город 4-х алмазов из-за горизонтального дождя. Голод. Наконец въезд в город.

Гл. VI. Люди с птичьими головами. Состязания. Простодушие или жестокость. Рынки. Кабачки. Местные певцы. О том, что случилось с одним молодым парнем, который женился на царской дочери. Пир. Я делаюсь свой человек в г. 4-х алмазов. Я ссорюсь со спутниками, которые упрекают меня за мою доверчивость к жителям г. 4-х алмазов. Мои спутники исчезли.

Гл. VII. Вести от них. Министр предлагает мне вести их войско на страну Великих стен. Это будет только забава. Я соглашаюсь.

Гл. VIII. Я веду войска. Поход. Мы у стен. Резня и разгром города. Я в ужасе удерживаю от бесполезной резни. «Молчи, дурак», – отвечают мне. Покинутый, избитый я лежу на камнях и плачу.

Гл. IX. Меня находят старые путники. Всё, что мне говорили о них, – ложь. Они были похищены. Бегство от невидимых сторожей.

Город Четырёх алмазов

Десять лет прошло с тех пор, как я вернулся из города Четырёх алмазов. Десять долгих лет. Уже умерли мои славные товарищи и нет их больше. Они ушли, покинув меня, и я живу один, слабый и старый, без надежды попасть туда и без желания остаться здесь. Я сижу и думаю. Это всё, что от меня осталось. Я погружаюсь в воспоминания. Отдельные картины прошлого встают передо мной, сначала неясные, потом они становятся ярче, светлее, и мне кажется, что я опять там. Но это может только казаться. Трудно попасть туда. Ещё труднее выбраться, но тот, кто рано ушёл оттуда, никогда больше туда не возвращается.

А я был там и исходил всё вдоль и поперёк. Я посетил страну Красного камня, жители которой – пастухи и не имеют городов, а правитель носит пастушеские одежды.

Я был в храме Жёлтого слона, который стоит на берегу благословенного моря. Я проходил мимо камня, который зовут Зубом земли. Он белого цвета. Говорят, что его стерегут змеи, чтобы никто не смел подойти. Но я видел камень только издалека и потому не знаю, правда ли это.

И ещё я шёл через круглую пустыню и видел там паука, который пьёт человеческую кровь. Он был ростом с быка и хотел напасть на караван, с которым я шёл. Но нас было много и мы прогнали его криком.

И ещё проходил мимо логова поющего Тигра, но он спал тогда и не вышел и не тронул нас.

И ещё много, много видел я разных чудес и через многие страны я проходил, теперь я расскажу всем о городе 4-х алмазов, о том, как я туда попал, что думал и почему вернулся сюда.

Гл<ава> II

Не ждите, что я начну вам рассказывать, как я попал туда, в страну сказок. Этого никто, кроме меня, не должен знать. А в город 4-х алмазов я совсем не собирался и решил идти туда, только встретив Амина и Махмуда <пропуск в тексте>, которые везли туда продавать ковры.

Был тёплый светлый вечер. Солнце не успело зайти и усердно красило в тёплый цвет прозрачную воду бесчисленных каналов, <пересекавших> сочные луга страны Великих <стен>. Дорога широкая, ровная и прямая как линейка, делила их пополам от горизонта до горизонта. Я плёлся по ней, шлёпая полуоторван-ными подошвами и смотрел вперёд, ожидая увидеть город. Мне не хотелось оставаться ночевать на дороге. Я уже шесть дней шёл от людного города и всю дорогу только ждал, что увижу очертания прославленного города.

Вдруг я задел ногой какой-то свёрток. Передо мной лежал тщательно свёрнутый ковёр. Я осмотрел его не развязывая. Он был новый и очень тонкой работы. Вероятно, кто-нибудь уронил его. Я положил его на плечо и пошёл дальше. Денег у меня не было уже ни копейки, так что этот ковёр являлся существенным подспорьем. Не прошло и получаса, как я наткнулся на отдыхающий караван бедуинов, верблюды были разгружены, тюки развязаны и в них возилось несколько человек.

Не успел я сообразить, в чём дело, и чего они там копаются, как один из них подбежал ко мне и стал отнимать ковёр, радостно визжа. Я ударил его ногой в бок и выругался. Тот же час от тюка поднялись две одинаковые головы с жиденькими усиками и бородками и одна сказала другой по-персидски:

– Тоже оттуда!

– Тоже оттуда, – подтвердил я. – Это ваш ковёр?

– Наш, – согласился один. – Ты как сюда попал?

– Пришёл – ответил я. – А вам, кажется, тут тоже быть не полагается.

– Пойдём чай пить, – уклончиво ответил тот, виновато заморгав глазами. Тут я увидел, что они разные. У одного были все зубы, у другого не хватало двух верхних зубов.

Пока слуги их укладывали снова тюки, мы расположились у костра, где в котелках кипела вода.

– Слуги тоже оттуда? – начал я.

– Нет, эти из Медного горла, бери сахар.

– Спасибо, я хочу сегодня поспеть в город.

– Пей, не торопись, попадёшь с нами, поспеешь.

– Дело есть? – сказал второй.

– Не без того!

– Ты сам из какого города?

– Не перс?

– Русский.

Они замолчали, потом мы долго сидели и пили чай. Когда кончили, старший сказал:

– Меня зовут Махмуд, а это брат Амин.

– А я – Джирджи, – ответил я.

– Читай, писай умеешь? – спросил вдруг по-русски Амин.

– Умею, – удивился я.

– Хорошо, – засмеялся он и похлопал меня по спине.

– Он хаджи, – объяснил Махмуд, – в Мекку ездил, а сын у него в Казани. Так он у сына в гостях немного жил. Там и по-русски научился.

– Пойдём с нами, – предложил Махмуд, – ты ведь и по-персидски писать можешь?

– Хочешь с нами, у нас служить будешь?

– Хочу, – сказал я.

– Верблюд готов, – сообщил подошедший слуга.

Мы двинулись и до полночи вошли в прохладный город Великих стен.

С севера на юг тянутся Великие стены. Далеко на севере начинаются они и бог знает куда заходят на юг. В одном месте в стенах есть щель. Высокая узкая щель. И около неё расположился город. Население там трудолюбивое и простое. Когда они пришли сюда впервые, они не могли придумать имени для щели, а называли просто «щель».

Стены так высоки, что задерживают иногда облака. Наверху у Щели живут шестнадцать отшельников и глядят по очереди вдаль, чтобы не попал кто-нибудь внезапно в город.

Описание города[1].

– Ну, Джирджи, – сказал Махмуд, – ты сам знаешь, что с нами будет, если откроется, откуда. Ты за кого сходил?

– Пока я был у кужинов и в Медном горле, я выдавал себя за жителя <города> Четырёх алмазов. А здесь, право, не знаю. Пожалуй, можно говорить то же.

– Что ты! Что ты! – замахал руками Махмуд. – Твоё счастье, что тебя у кужинов не поймали, а здесь алмазных хоть отбавляй. Сразу сцапают. Ты на каком здешнем языке говоришь?

– На языке Медного горла.

– Гм… Ну вот, запомни раз навсегда. Мы из Больших лесов, а ты из страны Медного горла, только живёшь с нами с детства. Племянник наш… Понял?

– А верблюды откуда?

– Здешние. Не видишь, рогатые.

Тут нас догнал Амин.

– Сапоги-то у него обносились, ничего, новые хорошие купим, как приедем.

Потом похлопал меня по плечу и сказал по-русски «харош».

Наконец мы подошли к заставе. Из круглого домика вышли три человека с фонарями и стали осматривать наши лбы и затылки, чтобы проверить, не больны ли мы болезнью крурч (описание болезни). Потом они взяли с нас по мелкой монете за осмотр и пустили в город. Мы шли по тёмным узким улицам. Было тихо. Только звякали бубенцы верблюдов и тяжко хлопали их толстые шершавые ступни.

– Здесь, – сказал Махмуд. Он остановился перед большими серыми воротами и ударил в них ногой и палкой. За воротами кто-то завозился. Послышалось шлёпанье босых ног и в воротах открылось небольшое окошечко.

– Кто? – спросила высунувшаяся голова. Он говорил на языке Медного горла.

– Свои: Цырцылжай, Цырмакимлай да ещё племянника маленького привели.

– А, заходите, сейчас открою, – он отворил ворота, и все восемнадцать верблюдов вошли во двор. Когда кончилась возня с ними, тюки были сняты в кучу, а верблюды улеглись на покой, человек повёл нас к хозяину.

Он не спал. В его небольшой круглой комнатке, обитой пёстрыми материями, висел красный с жёлтым фонарик, наверху к полочке был привязан соловей. А сам он лежал в углу на подушках и перебирал струны тыквообразного инструмента.

– А… радуйтесь, и я радуюсь, – крикнул он, увидев нас. На нём были зелёные шаровары от плеч до щиколоток и тёмно-синий плащ, а руки были голые.