«Пик Белецкого»

Л. М. Замятнин

Пик Белецкого

Предисловие

Зимой 1976 года я работал тренером на альпинистских сборах ленинградского «Буревестника» на Тянь-Шане, в Заилийском Алатау. Этими сборами руководил Евгений Андрианович Белецкий.

Выплывало из снегов ослепительно яркое солнце, словно позабывшее о том, что на дворе зима. Словно не было мороза и ветра ночью, когда мы подымались на вершину. Темно-синее небо. И запах нетронутого, вечного снега. Евгений Андрианович, невысокий, приземистый, прищурившись, смотрел вверх, на снежный перевал, откуда должна была спускаться последняя группа. Должна была, но почему-то запаздывала.

Я только что вернулся со своим отделением с пика Маяковского. Мы с Белецким стояли у маленького деревянного домика спортивной базы Чимбулак.

— Идут, — облегченно сказал он, — все в порядке. — И улыбнулся. Улыбался он редко.

Я тоже заметил шесть движущихся точек, появившихся на белом склоне. Они быстро увеличивались в размерах. Молодые альпинисты, радуясь победе и отличной погоде, бегом, прыгая и кувыркаясь, мчались вниз, барахтаясь в пушистом свету. Возвращалась с восхождения последняя группа.

— Евгений Андрианович, вы не думаете написать книгу о своей жизни, о восхождениях? — спросил я. — Это было бы интересно.

— Ко мне обращались с таким предложением. Но я не вижу в этом смысла. Не считаю себя личностью выдающейся в каком-либо плане.

С этим трудно согласиться. Можно только удивляться, как много вместила в себя эта жизнь, эта судьба, как прочно был связан Белецкий со своим временем, со своей страной. Он всегда считал, что нельзя быть только свидетелем событий, надо быть их участником. И как много он успел!

Заслуженный мастер спорта и заслуженный тренер СССР Белецкий не был профессиональным спортсменом, всю жизнь он проработал токарем на Кировском заводе в Ленинграде. Все свои восхождения совершал в период летних отпусков.

Навыки мастерового помогали Белецкому в горах. Ко всем альпинистским мероприятиям, в которых он участвовал и которыми руководил, он относился очень ответственно, считая, что мелочей в горах не бывает. Да, в горах все серьезно, ибо связано со здоровьем и жизнью человека.

Люблю альпинизм за то, что это сложный вид спорта, а не игра, которая заканчивается со свистком судьи, когда усталые игроки идут в душ. Это не просто запланированные испытания воли, выносливости. Это целая система меняющихся ситуаций. И победителем в этих ситуациях может быть человек, который трудностям и опасностям гор противопоставляет не только физическую силу, но и свой интеллект. Мы любим шахматы за умную борьбу. Такое же огромное наслаждение доставляет умная, сложная борьба и при покорении вершин. А мне посчастливилось решать задачи очень сложные. И после каждой победы хочется шагнуть куда-то еще дальше — к новому, неизведанному, — говорил Белецкий.

Трудно сосчитать всех его учеников, ставших известными горовосходителями. Евгений Андрианович любил молодежь, с увлечением передавал ей свой опыт, свои знания. «Прежде всего надо давать дорогу молодежи. Нельзя упускать тот момент, когда ты должен уступить свое место и помочь занять его молодым», — говорил он. И слово у него не расходилось с делом.

Белецкий был убежденным интернационалистом. Трудно переоценить его вклад в развитие альпинизма в Китае. За советом к Белецкому, как видному специалисту, обращались альпинисты Японии, Болгарии, Чехословакии. И всегда он щедро делился своим опытом.

Уже заканчивая работу над этой книгой, я получил письмо с Саяно-Шушенской ГЭС, которое привожу почти без сокращений, ибо в письме этом дается убедительная оценка личности Е. А. Белецкого:

«Евгений Андрианович Белецкий не был спортсменом в обычном понимании. Он не проводил регулярных тренировок. Но он обладал душой спортсмена, был пронизан духом спортивности и поэтому умел сплотить вокруг себя талантливых и преданных альпинизму людей. Кроме того, он обладал отменным здоровьем, его организм как бы специально был приспособлен к жизни и работе на больших высотах, и это позволило Жене Белецкому уже с самого начала, в 30-е годы, занять достойное место первопокорителя высочайших вершин страны., войти в когорту альпинистов-высотников, которую в то время возглавлял Николай Васильевич Крыленко.

Е. А. Белецкий был всесторонне развитым, эрудированным человеком, самостоятельно изучавшим географию, историю гор и горных народов. Он вносил в науку о горах свой вклад вдумчивого наблюдателя и исследователя.

Страсть исследовать все то, с чем он соприкасался в работе и жизни, была характерной чертой Евгения Андриановича. Свидетельством тому — не только монографии и статьи об альпинизме, но также брошюры и статьи, касающиеся его основной профессии токаря-прецизионщика.

Е. А. Белецкий внес неоценимый вклад в подготовку к выходу советского альпинизма на восьмитысячники планеты… Он несколько лет возглавлял высотные экспедиции профсоюзов, в года числе и, за рубежом (КНР), а при подготовке советско-китайской экспедиции на Эверест в 1958–1959 годах был одним, из старших тренеров. Белецкий является одним из основоположников советской тактики акклиматизации при высотных восхождениях.

Наше длительное сотрудничество и совместные восхождения с Женей Белецким в горах Памира, Тянь-Шаня и Куньлуня всегда будут вспоминаться с чувством глубокого удовлетворения.

29.05.85 г.

Родился 20 ноября 1908 года в семье учителя русского языка. До 1925 года жил на родине отца — в Черниговской области. Получил там среднее образование. Так писал в 1969 году в автобиографии Евгений Андрианович Белецкий.

Половину населения украинского села Дмитровка Черниговской губернии составляли Белецкие. Уроженцами этого села были и родители отца Евгения Андриановича — дед Георгий Андреевич и бабка Феодосья Васильевна. Дед — служащий и сын служащего. Он имел сорок десятин земли и дом, который однажды сгорел вместе со всей улицей. Пришлось строить новый. Сыновья Георгия Андреевича — Андриан и Николай — стремились получить высшее образование, Первый хотел стать филологом, второй — врачом.

Андриан Георгиевич Белецкий, окончив Нежинскую гимназию, а затем филологический факультет Варшавского университета, защитил докторскую диссертацию и стал преподавать российскую словесность в Варшавском университете.

Николай Георгиевич успешно сдал экзамены в Петербургскую военно-медицинскую академию. Но стать врачом ему не пришлось. За участие в революционном движении Николай Белецкий был отчислен с последнего курса академии, арестован и заключен в одиночную камеру Трубецкого бастиона Петропавловской крепости. Вскоре по «высочайшему повелению», то есть без суда и следствия, его сослали в далекий сибирский город Вилюйск.

Андриан Георгиевич познакомился в Варшаве с хирургической сестрой местного госпиталя Марией Васильевной Перлик, дочерью фельдшера из города Валки Харьковской губернии, девушкой энергичной и самостоятельной. Дед ее тоже был фельдшером. Молодые люди полюбили друг друга и сочетались законным браком. Жили они в согласии и взаимном уважении. В 1901 году у них родилась дочь Елена, а еще через пять лет — сын Юрий.

Вскоре семья Белецких переехала в город Седлец, неподалеку от Варшавы. Здесь Андриан Георгиевич устроился в гимназию преподавателем российской словесности и французского языка. Он придерживался демократических взглядов. Из своего скромного заработка платил за обучение нескольких гимназистов — детей бедняков. Один из них, став впоследствии сельским врачом, спасет жизнь Андриану Георгиевичу и его сыну Юрию во время эпидемии сыпного тифа.

В Седлеце у Белецких родились еще два сына — Евгений и Всеволод. Семья была очень дружной. Родители любили детей. Отец мог часами сидеть у кроватки, «беседуя» с младенцем.

Разразилась первая мировая война. И начались скитания Белецких. Андриан Георгиевич уезжает во Владимир, куда переводят его гимназию. Все труднее становится обеспечивать семью. Мария Васильевна с четырьмя детьми переезжает сначала в Ромны, где учится в гимназии ее сестра Антонина, а затем в город Гадяч.

К 1919 году, когда на Украине начался голод, вся семья переехала на родину Андриана Георгиевича — в село Дмитровка. Глава семьи начинает работать директором местной школы. Здесь родилась младшая дочь Белецких — Татьяна, их пятый ребенок.

В дмитровском доме Белецких собрались все оставшиеся без средств к существованию родственники отца и матери. Из Сибири вернулся совершенно потерявший здоровье Николай Георгиевич. К Марии Васильевне приехала ее одинокая дальняя родственница, а вслед за ней — овдовевшая сестра матери с четырьмя малолетними детьми. В дом вошел зять — муж Елены, старшей дочери Белецких. Вскоре и у них появились дети. За столом собиралось до двадцати пяти едоков. И это в самые голодные годы. Но Мария Васильевна, деятельная, жизнерадостная хозяйка дома, никогда не унывала и не давала унывать другим. В тесноте, да не в обиде. Ведь все же свои — родные. В семье царил дух взаимопонимания, взаимной поддержки.

Дом Белецких притягивал людей своей духовностью, интеллигентностью. Он стал центром культурной жизни Дмигрозки. Детей воспитывали в уважении к труду, к старшим, друг к другу. Никто из младших членов семьи никогда не капризничал, не отлынивал от дела, у каждого были свои обязанности.

Молодежь организовала в доме семейный оркестр. Женя играл на мандолине. Был и домашний театр, в котором чаще всего ставили Гоголя, особенно любимого всеми. Вся семья говорила по-французски.

Женя с детства кроме русского и украинского языков владел польским, французским и немецким. Английский изучил уже в сорокапятилетнем возрасте на вечерних курсах иностранных языков.