«Всегда человек»

КАРЛ МАРКС

ВСЕГДА ЧЕЛОВЕК

композиция

Составитель СТАНИСЛАВ ЛЕСНЕВСКИЙ

© Издательство «Молодая гвардия», 1978 г.

О тех, кто первыми ступили на неизведанные земли,

О мужественных людях — революционерах,

Кто в мир пришел, чтоб сделать его лучше.

О тех, кто проторил пути в науке и искусстве.

Кто с детства был настойчивым в стремленьях

И беззаветно к цели шел своей.

Карл Маркс. 1882 год.

МАРКС. ЭНГЕЛЬС. ЛЕНИН.

ЛЕССНЕР. ВИЛЬГЕЛЬМ ЛИБКНЕХТ.

ЛАФАРГ. МЕРИНГ. ПЛЕХАНОВ.

ГЕРАКЛИТ. ДЕМОКРИТ. ЭПИКУР.

ПРОТАГОР. ПЛАТОН. ЯКОБ БЁМЕ. РУССО.

ГЕЛЬВЕЦИИ. ГЕГЕЛЬ. ФЕЙЕРБАХ.

ТОМАС МОР. КАМПАНЕЛЛА. МЕЛЬЕ.

БАБЕФ. ФУРЬЕ. ОУЭН. СЕН-СИМОН.

ЭСХИЛ. ШЕКСПИР. ГЕТЕ. БЕРНС. ГЕЙНЕ.

ВЕЕРТ. ГЕРВЕГ. ФРЕИЛИГРАТ.

ЖЕННИ МАРКС. ЭЛЕОНОРА МАРКС.

ЛОРЕНЦО. ФРАНЦИСКА КУГЕЛЬМАН.

АННЕНКОВ. ЛОПАТИН. ЛАВРОВ.

ГРАМШИ. ТЕЛЬМАН. ТОРЕЗ.

ГОРЬКИЙ. МАЯКОВСКИЙ.

СВЕТЛОВ. МЕЖИРОВ.

ПРОЛОГ

ПРОМЕТЕЙ — САМЫЙ БЛАГОРОДНЫЙ СВЯТОЙ И МУЧЕНИК В ФИЛОСОФСКОМ КАЛЕНДАРЕ.

К. Маркс, из предисловия

к докторской диссертации, 1841 год

«Умертвить меня все же не смогут!»

(прикованный к скале)

(Входит Гермес.)

(Гермес удаляется.)

Микеланджело. Раб.

МЫ РАЗВИВАЕМ МИРУ НОВЫЕ ПРИНЦИПЫ ИЗ ЕГО ЖЕ СОБСТВЕННЫХ ПРИНЦИПОВ. МЫ НЕ ГОВОРИМ МИРУ: «ПЕРЕСТАНЬ БОРОТЬСЯ; ВСЯ ТВОЯ БОРЬБА — ПУСТЯКИ», МЫ ДАЕМ ЕМУ ИСТИННЫЙ ЛОЗУНГ БОРЬБЫ. МЫ ТОЛЬКО ПОКАЗЫВАЕМ МИРУ, ЗА ЧТО СОБСТВЕННО ОН БОРЕТСЯ…

УЧЕНИЕ МАРКСА ВСЕСИЛЬНО, ПОТОМУ ЧТО ОНО ВЕРНО. ОНО ПОЛНО И СТРОЙНО, ДАВАЯ ЛЮДЯМ ЦЕЛЬНОЕ МИРОСОЗЕРЦАНИЕ, НЕПРИМИРИМОЕ НИ С КАКИМ СУЕВЕРИЕМ, НИ С КАКОЙ РЕАКЦИЕЙ, НИ С КАКОЙ ЗАЩИТОЙ БУРЖУАЗНОГО ГНЕТА. ОНО ЕСТЬ ЗАКОННЫЙ ПРЕЕМНИК ЛУЧШЕГО, ЧТО СОЗДАЛО ЧЕЛОВЕЧЕСТВО…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Г. Гейне

Ж. Милле. Сеятель

Ф. Меринг

Благодаря родителям Карла Маркса, брак которых был на редкость счастливым, юность его, как и его старшей сестры Софьи, протекала весело и беззаботно. Его «блестящие природные дарования» будили у отца надежду, что со временем они послужат на благо человечеству, а мать называла сына счастливчиком, которому удается все, за что бы он ни взялся. Однако Карл Маркс вырос не под исключительным влиянием матери, как Гёте, или отца, как Шиллер и Лессинг. Мать его, хотя и окружавшая нежной заботой мужа и детей, была всецело занята домашними делами. Она до конца жизни не научилась даже правильно говорить по-немецки и не принимала никакого участия в духовной борьбе сына — только иногда по-матерински сокрушалась о своем Карле, думая о том, чего бы он достиг, если бы пошел надлежащей дорогой. В позднейшие годы Карл Маркс, по-видимому, сблизился со Своими голландскими родственниками по материнской линии, в особенности с одним из «дядей», Филипсом. Он неоднократно отзывался с большой симпатией об пом «славном старике», который оказывал ему и материальную помощь в трудные минуты жизни.

Однако и отец Маркса взирал уже порою с тайным страхом на «демона» в душе любимца сына. Но он умер через несколько дней после того, как Карлу исполнилось двадцать лет. Его мучили не мелкие заботы и тревоги матери-наседки, мечтавшей об удачной карьере для сына, а смутный страх перед гранитной твердостью характера Карла, чуждой его собственной мягкой душе…

Далекий от мещанской узости взглядов, отец охотно касается в письмах умственных интересов сына и восстает решительно — и вполне основательно — только против его влечения сделаться «заурядным рифмоплетом». Тешась мечтами о будущем своего Карла, старик «с поблекшими волосами и несколько подавленным духом» не мог, конечно, не задавать себе порой вопроса, соответствует ли сердце Карла его голове, присущи ли ему земные, более нежные чувства, которые приносят столько утешения в этой юдоли скорби.

Со своей точки зрения он имел право сомневаться в ном, истинная любовь к сыну, которую он «лелеял в глубине сердца», делала его не слепым, а ясновидящим. Но человеку не дано предвидеть конечных результатов своих действий, поэтому Генрих Маркс не думал и не мог предположить, что сам он, щедро наделив сына даром буржуазного воспитания, развязал крылья опасному «демону», относительно которого он сомневался, «небесного» ли он или же «фаустовского» происхождения…

Труднее выяснить, что дала подраставшему Марксу школа. Карл Маркс никогда впоследствии не упоминал ни об одном из своих школьных товарищей, и мы также не располагаем воспоминаниями кого-либо из них о Марксе. Довольно рано он окончил гимназию в своем родном городе; его выпускное свидетельство помечено 24 сентября 1835 года. Как водится, оно напутствует даровитого юношу благословением и добрыми пожеланиями и содержит шаблонные отзывы о его успехах по отдельным предметам. Все же в школьном свидетельстве отмечено, что Карл Маркс хорошо переводил и объяснял труднейшие места в древних классиках, особенно такие, где трудность заключается не столько в своеобразии языка, сколько в содержании и логической связи мыслей; его латинское сочинение обнаруживает богатство мысли и глубокое проникновение в сущность предмета, но перегружено не относящимися к предмету замечаниями.

На экзаменах у него не ладилось дело с законом божиим и отчасти с историей. Зато в немецком сочинении он высказал мысль, которая показалась «интересной» и экзаменаторам, а нам должна казаться еще интереснее. Темой этого сочинения были «Размышления юноши при выборе профессии». Отзыв экзаменаторов гласил, что работа Карла Маркса обращает на себя внимание богатством мыслей и хорошим, планомерным распределением материала, но что автор снова проявляет присущий ему недостаток — чрезмерное стремление к красочности, образности выражений. Затем дословно приведена одна фраза: «Мы не всегда можем избрать ту профессию, к которой чувствуем придание; наши отношения в обществе до известной степени уже начинают устанавливаться еще до того, как мы в состоянии оказать на них определяющее воздействие». Так уже в детском уме Маркса мелькнула зарницею мысль, всестороннее развитие которой составляет бессмертную заслугу его зрелых лет.

…Осенью 1835 года Карл Маркс поступил в Боннский университет, где в первый год, по-видимому, не столько изучал юридические науки, сколько просто «пребывал в университете».

Непосредственными сведениями о боннском периоде жизни Карла мы не располагаем, но, судя по тому, как это отразилось в письмах отца Маркса, молодая кровь заявляла о своих правах. О «безрассудствах» и «беспутстве» отец писал позднее и под сердитую руку. Тогда же он только жаловался, что сын присылает ему «счета à la Карл, без связи и без подведенного итога». Счета, впрочем, и впоследствии не сходились у этого классического теоретика денежного обращения.

По истечении первого веселого года в Бонне Маркс к благословенном возрасте — восемнадцати лет — (делался женихом своей подруги детских игр, близкой приятельницы его старшей сестры Софьи, которая содействовала союзу юных сердец. Помолвка Маркса казалась тоже сумасбродной студенческой выходкой, но была на самом деле первой и самой прекрасной победой, одержанной прирожденным властителем. Отец Маркса находил вначале победу сына совершенно «непонятной» и лишь тогда уразумел ее, когда открыл, что в невесте Карла есть «нечто гениальное» и что она, не в пример заурядным девушкам, способна приносить жертвы.

Женни фон Вестфалей отличалась действительно не только необыкновенной красотой, но и столь же необыкновенным умом и характером. Она была на четыре года старше Карла Маркса, но все же ей было немногим более двадцати лет, она находилась в расцвете юной красоты, ее окружали поклонники, и, как дочери высокопоставленного чиновника, ей было обеспечено блестящее будущее. И всем этим она пожертвовала, как выражался старик Маркс, ради «неверного и полного опасностей будущего». Отцу иногда даже казалось, что и в ее душе живет тот же страх и тревога, которые беспокоили и его. Но он глубоко верил в этого «ангела» и «волшебницу» и пророчил сыну, что она не променяет его ни на какого князя.

Будущее оказалось на деле еще более неверным и опасным, чем оно рисовалось Генриху Марксу в минуты самых тяжелых предчувствий. Однако Женни фон Вестфалей, сияющая детской прелестью на своем юношеском портрете, с непоколебимым, геройским мужеством хранила верность своему избраннику среди самых тяжких жизненных страданий. В заурядном смысле слова она, может быть, и не облегчала ему тяжелого бремени жизни, ибо была избалована с детства и не всегда умела справляться с мелкими житейскими невзгодами, как справилась бы на ее месте закаленная пролетарка. Но в другом, более высоком смысле — в отношении понимания его творчества — она стала достойной подругой своего мужа…

Молодые люди обручились, не спросясь родителей невесты, что немало смущало совестливого отца Маркса. Но очень скоро последовало согласие и Вестфаленов. Тайный советник Людвиг фон Вестфалей, несмотря на свои имя и звание, не принадлежал ни к восточноэльбскому юнкерству, ни к старопрусской бюрократии…