«Царь Алексей Тишайший»

Вячеслав Козляков

ЦАРЬ АЛЕКСЕЙ ТИШАЙШИЙ:

ЛЕТОПИСЬ ВЛАСТИ

© Козляков В. Н., 2018

© Издательство АО «Молодая гвардия»,

художественное оформление, 2018

«ТИШАЙШИЙ»

Царь Алексей Михайлович — главный человек XVII века в России. В его судьбе сошлись начала и концы столетия, названного «бунташным», а прозвище первого наследника династии Романовых у современников оказалось — «Тишайший». Обычно если его и вспоминают, то как отца Петра Великого. Действует магия контраста двух веков — XVII и XVIII. С отцом — Алексеем Михайловичем — связан расцвет Московского царства, сын — Петр Алексеевич — расстался с отцовским наследством и построил свой дом — Российскую империю. К старине относятся косность, рутина, неповоротливость, доморощенные обычаи и сам облик людей, к новизне — европейский порыв, гром оружия, административный переворот и петровские символы — царь-плотник, царь-мореходец, царь-преображенец, и, венец нашей истории, — Медный всадник. В новой имперской столице — Петербурге, не существовавшем в допетровскую эру, уже не нужно было рассматривать, что там позади. Лишь Москва, лелеявшая свою древность, помнила «царя-батюшку», именно в таком, прямом смысле. И еще бы ей не помнить, видя оставшиеся на века зримые символы правления царя Алексея Михайловича, его главные царские резиденции и дворцы в Коломенском и Измайлове. Мы чаще всего узнаем нашу московскую старину XVII века именно по тем храмам и «палатам», что построены во времена царя Алексея Михайловича.

Впрочем, тридцатилетнее царствование «Тишайшего» царя само оказалось эпохой великого переустройства. В советской исторической традиции вспоминались, прежде всего, городские восстания и «крестьянские войны» — мятеж 1648 года, «Медный бунт» 1662 года, Степан Разин. Слова из работы 24-летнего Ленина о «новом периоде» русской истории в XVII веке, связанном с формированием «всероссийского рынка», породили целое направление исследований «генезиса капитализма» — но кто о них сейчас помнит, кроме историографов? Современным историкам приходится выбираться из этих «завалов» устаревших концепций и смыслов, стремясь вернуться на столбовую дорогу изучения русской истории, связанную с именами Соловьева, Ключевского, Платонова. При этом странно было бы думать всего лишь о реставрации взглядов науки XIX — начала XX века.