«Жан-Жак Руссо»

Реймон Тpyccoн

ЖАН-ЖАК РУССО

Перевод с французского Е. А. Чижевской

Текст печатается по изданию:

Trousson Raimond. Jean-Jacques Rousseau. Paris:

Gallimard, 2011

© Gallimard, 2011

© Чижевская E. A., перевод, 2015

© Издательство АО «Молодая гвардия»,

художественное оформление, 2015

© «Палимпсест», 2015

НАЧАЛО ЖИЗНИ

«Я родился в Женеве в 1712 году от отца Исаака Руссо, гражданина, и матери Сюзанны Бернар, гражданки». И больше ничего: ни герба, ни генеалогического древа; из предков — только мало что значащие имена.

Первый из известных нам Руссо именовался Дидье — это был сын книготорговца из Монтлери. Когда начались первые преследования протестантов, он, в числе многих других, перебрался в Женеву, бывшую тогда прибежищем новой веры.

В эпоху великих монархий, когда родился Жан-Жак Руссо, Женева слыла демократическим государством, где граждане сами выбирали своих магистратов. В действительности всё было не совсем так. Гражданами считались только те, кто родился в этом городе от родителей-граждан или зажиточных горожан. Потомственные граждане пользовались всеми политическими и гражданскими правами, имели доступ к любой профессии и обладали правом быть избранными в органы магистратур, вплоть до высших должностей. «Просто» зажиточные горожане приобретали свой статус за звонкую монету, и хотя не могли претендовать на высшие должности, но имели право голоса при выборах в Генеральный совет, а также могли заниматься любыми промыслами и торговлей. Две эти группы не составляли большинства населения: на 18 тысяч жителей их было всего тысячи полторы.

«Женевская демократия» не касалась тех, кто родился от живущих в Женеве иностранцев, имеющих лишь разрешение на проживание, которое всегда могло быть отменено. Они обязаны были платить налоги и подати, допускались к службе в воинских частях, могли заниматься ремеслом, приобретать имущество, но были отстранены от участия во власти — как законодательной, так и исполнительной. Наконец, в самом низу социальной лестницы находились слуги, солдаты-наемники и крестьяне, которые проживали на территориях, относящихся к Женеве. Наш Руссо родился «гражданином», то есть в семье, образ жизни которой отличался от народного.

Впрочем, даже если граждане и буржуа заседали в Генеральном совете, формально независимом, их прерогативы сводились к выбору четырех «синдиков», или первых магистратов, из списка восьми кандидатов, который представляло им настоящее правительство республики. Этим правительством был Малый совет: он состоял из 25 членов («25 тиранов», как скажет впоследствии Руссо), избираемых из Совета двухсот, который сам избирался всё тем же Малым советом. В результате оба эти Совета присвоили себе право назначения других магистратов и чиновников. По сути дела, «женевская демократия» представляла собой олигархию избранных семейств, озабоченных тем, чтобы их строго ограниченный круг не расширялся. «Отцы города» обитали в Верхнем городе, возле собора Святого Петра, а буржуа — в Нижнем городе, в квартале Сен-Жерве.

Упомянутый Дидье Руссо держал трактир и вполне преуспевал в своем деле. Из пятерых его детей лишь один, Жан, пережил своего отца. Он стал кожевником и женился на старшей дочери часовщика, которому по прошествии времени отдал в обучение своего сына, тоже Жана. Так было положено начало традиции: ремесло часовщика передавалось всем Руссо от отца к сыну.

Этих простых ремесленников ни в коем случае нельзя было назвать невеждами. В перечнях имущества, остававшегося после их смерти, мы можем найти не только Библию, но и нравоучительные сочинения в романическом жанре, а также книги по медицине, истории, праву, политике. Таким был и Руссо-отец: «Я как сейчас вижу его — зарабатывающим на жизнь ручным трудом, но и питающим свою душу самыми возвышенными истинами: Тацит, Плутарх и Гроций лежали на его рабочем столе вперемешку с инструментами для его ремесла». Что ни говори, эти люди обладали культурой и гражданским сознанием, отличавшими их от подданных монархий.

В 1657 году Жан 2-й умер, оставив после себя некоторое состояние, а также десятерых детей (всего их у него было девятнадцать, но девять не выжили). Седьмой по счету, Давид, который отошел в лучший мир в 1738 году в возрасте девяноста шести лет, оставил после себя троих детей, один из которых, Исаак, и стал отцом будущего писателя.

Материнская линия присоединилась к классу буржуазии на четыре десятка лет позднее Дидье Руссо. Самюэль Бернар, родившийся в 1597 году, был сперва приказчиком у торговца сукном, а затем женился на дочери своего патрона. Он был человеком культурным, владел прекрасной библиотекой. Когда он умер, его сыну Жаку было всего три года. Возможно, отсутствием отцовского влияния и объясняются проказы Жака, столь неуместные в этом городе, где суровость почиталась первейшей добродетелью. Кальвинистская Женева являла собой теократию, в которой религия и политика составляли единое целое, — здесь даже приносили клятву «жить по святой евангельской реформации». Консистория, состоявшая из почтенных пасторов, пристально наблюдала за религиозной и моральной чистотой жителей города.

Каждодневная жизнь регламентировалась строгими предписаниями, запрещающими лишние расходы: никаких свадебных кортежей, свадебных визитов, пышно обставленных похорон, цепочек к часам, рюшек и одежд с галунами. Внешняя строгость считалась зримым отражением добродетельной души. По крайней мере так было принято в Нижнем городе, тогда как в Верхнем городе «патриции» уже приглядывались к образу жизни соседней Франции. Наш Руссо на всю жизнь сохранит в себе некоторый пуританский дух — склонность к строгим нравам и отвращение к излишеству.

Жак Бернар нередко убеждался на собственном примере, что плоть действительно слаба, — вплоть до 1672 года, когда он женился на Анне-Марии Машар, дочери законника. В этом союзе, причем менее чем через девять месяцев («неисправимый шалун» поторопился!), родилась Сюзанна Бернар, которая и станет матерью Жан-Жака.

Жак Бернар ушел из жизни в 1682-м, и его брат Самюэль, профессор математики и пастор в своем приходе, взял попечение над маленькой Сюзанной — старшей из трех детей покойного. Таким образом, Сюзанна была племянницей, а не дочерью пастора, как ошибочно думал впоследствии сам Руссо.

Сюзанна получила изысканное образование: уроки музыки, рисунка, пения. Она была любительницей чтения и имела в доме немало романов, которые Жан-Жак поглощал в детстве. Похоже, была очень красивой, любила смеяться и нравиться — эти слабости она унаследовала от своего «шалуна» отца. Женева отвергала любые развлечения, осуждала азартные игры, маскарады; преподавать танцы разрешалось только иностранцам; особо запрещался театр — исключение составляли на короткое время только ярмарочные представления бродячих фокусников. В 1695 году Сюзанне пришлось даже переодеться в крестьянку, чтобы на свой страх и риск отважиться посмотреть комедийное представление в народном квартале Моляр: его давали там заезжие шарлатаны. Она была уличена в этом преступлении и обязана была предстать перед Консисторией, но категорически отказалась. Пришлось отправить ее на допрос к судебному исправнику. Не торопилась она терять и свою девичью свободу: ей было уже 32 года, когда она вышла замуж за Исаака Руссо.

Исаак Руссо родился в 1672 году. Он стал часовщиком, как и его отец и дед. Возможно, он хорошо знал свое ремесло, но, как признавался Жак-Жак, также был «человеком удовольствий» и личностью откровенно непостоянной. Это же надо додуматься, в 22 года захотеть стать учителем танцев в городе, который считал танцы постыдным занятием! К тому же у него были шальная голова и горячая кровь — он запросто затевал ссору с любым, кто ему не нравился.

Объединил обе семьи случай. Сначала, в начале октября 1699 года, сестра Исаака Теодора вышла замуж за Габриэля Бернара, брата Сюзанны. Затем Исаак попросил руки Сюзанны. И получил ее не без труда, так как имел всего лишь полторы тысячи флоринов (его часть материнского наследства), тогда как Сюзанна имела шесть тысяч от своего дяди, пастора Самюэля Бернара, и должна была получить еще десять тысяч после смерти матери. Но их любовь, утверждал Жан-Жак, отмела прочь эти мелочные различия, и 2 июня 1704 года они поженились.

15 марта 1705 года родился сын Франсуа. К несчастью, легкомысленному и безответственному Исааку не сиделось на месте. Увлекаемый призраком быстрого обогащения, он отплыл в Константинополь и занялся часовым ремеслом в маленькой генуэзской колонии квартала Пера на берегу Босфора. Сюзанна ждала его, как верная Пенелопа. В конце концов одиночество ей наскучило. «Она нежно любила моего отца, — напишет Руссо, — и торопила его с возвращением; он бросил всё и вернулся». Исаак вновь появился в Женеве в сентябре 1711 года, причем с кошельком столь же тощим, как и прежде.

Жан-Жак появился на свет в Верхнем городе, неподалеку от ратуши в доме на Гранд-Рю, приобретенном в середине предыдущего века его прадедом по материнской линии. 4 июля он был окрещен в соборе Святого Петра. Младенец лежал в крестильной купели на руках у богатого торговца сукном, чье имя — Жан-Жак — он и получил. И было это в те самые горестные минуты, когда его мать дома боролась с родильной горячкой, от которой в скором времени и скончалась. Это произошло 7 июля. «Мое рождение, — скажет потом Руссо, — было первым из моих несчастий». Младенец едва не последовал за матерью. Он родился «почти умирающим». Всю жизнь Руссо будет страдать от недоразвития мочевой системы, которое станет причиной «почти постоянного удержания мочи» и ужасных почечных колик.