«Посещения запрещены»

Валерия Снегова

Посещения запрещены

Посвящается Валере, научившему меня дружбе,

девочкам из больницы, с которыми мы ежедневно спасали друг друга,

а также моей семье, Беке, Яне, Кате и всем тем, кто принимал меня, когда я на это была неспособна

Привет, меня зовут Лера. Мне 26 лет. Год назад я узнала, что у меня тревожно-депрессивное расстройство.

Но начать, думаю, стоит с того, что мне в определенном смысле повезло. У меня много знакомых и друзей, окончивших психологический факультет. Частые разговоры о ментальном здоровье избавили меня от предрассудков, которыми полнится наше общество.

Год назад я впервые обратилась к психиатру. Я начала планировать свое самоубийство, и в какой-то момент в голове проскочила одна здоровая мысль, которая не возникла бы у меня, если бы не окружение психологов. Я подумала: «Так быть не должно. Мне надо обратиться за помощью».

Я до последнего сомневалась, что мне нужно именно к психиатру. Но к этому отрезку жизни я уже имела опыт общения с психологом и психотерапевтом. С обоими не вышло ничего толкового: на всех сеансах я рыдала без остановки. К психологу я перестала ходить, когда она сказала, что не знает, что со мной делать. С психотерапевтом мы перестали видеться, когда у меня прозаично закончились деньги.

Перед встречей с психиатром я ужасно нервничала. В моей голове это было последним шансом что-то изменить. Я не хотела того, что могло произойти, если бы врач мне не помог. Привычка заботиться в первую очередь о других, а не о себе сыграла и здесь: я не хотела умирать, потому что некоторые люди могли расстроиться.

Сеанс у психиатра не был похож ни на что. Это был полноценный прием у врача, но спрашивали меня сразу обо всем: как проходили роды, как я сплю, что снится, есть ли проблемы с ЖКТ, со скачками настроения, в какое время дня мне тяжелее всего, какие мысли посещают меня регулярно, сложно ли мне заниматься бытовыми делами. С ней мы раскрутили клубок моих проблем и нашли отправную точку депрессии: когда мне было 14 лет, погиб мой лучший друг Валера.

По прошествии часа врач поставил мне диагноз, объяснил, что это, и добавил, что у меня тяжелая форма, справиться с которой можно только в стационаре психиатрической больницы. Я была к этому не готова, и она предложила попробовать таблетки.