«Оспинки на память»

Елена Андреева

Оспинки на память

Посвящается моим бабушкам

Западная Лица

Западная Лица, 1961

Я знаю, что мы живём на Севере, что здесь темно и холодно, что ветром может выбить форточку ночью и мама закроет её подушкой. Но мне бывает уютно и весело, когда родители лепят пельмени и выкладывают их на широкий подоконник или когда папа приходит с работы и приносит мне небольшую шоколадку, которую получил на работе, но, конечно, не съел, а принёс мне, своей пятилетней дочке.

А ещё когда мне разрешают спать в родительской спальне на кровати, а не на диване в гостиной. Тогда я прошу поставить пластинку «про блоху». Слушаю внимательно: «Блохе? Хе-хе, – поёт низкий мужской голос. – Родней родного брата блоха ему была…» Я представляю блоху размером с собаку и в раздумьях засыпаю.

А ещё, встав рано, бегу на кухню, где мама, любящая поспать подольше, оставляет для меня кисель и печенье.

– Я купила бычьи хвосты. Такая очередь была! Что с ними делать? – спрашивает мама у папы. Зачем маме бычьи хвосты? Странно. Я думаю, как выглядит бычий хвост. Наверно, он с кисточкой на конце.

У меня есть капроновое платье, чешки и любимая кукла. Я часто танцую. Когда мы ждём гостей, мама наряжается в красивое платье в талию, с квадратным вырезом и надевает переливающиеся всеми цветами радуги серьги-висюльки. Она очень красивая, моя мама, и весёлая. Добрая, ласковая.

Меня отпустили гулять во двор одну. Вот здорово! Мы катаемся с горки, бегаем наперегонки. «Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана»… Кто-то бросил в меня камнем. Нет, это кусок льда. У меня рассечена губа, течёт кровь, и мне страшно. Мама ведь будет меня, наверно, ругать или будет плакать и не пустит меня больше гулять одну никогда в жизни.

До сих пор на верхней губе слева у меня след от этого удара.

Пупсик и кукла

Обнинск, 1962

Теперь мы живём в Обнинске. Сюда перевели папу. Моря здесь нет, но есть пруд и река Протва. Мы живём в деревянном доме.

Елена Андреева

Оспинки на память

Посвящается моим бабушкам

Западная Лица

Западная Лица, 1961

Я знаю, что мы живём на Севере, что здесь темно и холодно, что ветром может выбить форточку ночью и мама закроет её подушкой. Но мне бывает уютно и весело, когда родители лепят пельмени и выкладывают их на широкий подоконник или когда папа приходит с работы и приносит мне небольшую шоколадку, которую получил на работе, но, конечно, не съел, а принёс мне, своей пятилетней дочке.

А ещё когда мне разрешают спать в родительской спальне на кровати, а не на диване в гостиной. Тогда я прошу поставить пластинку «про блоху». Слушаю внимательно: «Блохе? Хе-хе, – поёт низкий мужской голос. – Родней родного брата блоха ему была…» Я представляю блоху размером с собаку и в раздумьях засыпаю.

А ещё, встав рано, бегу на кухню, где мама, любящая поспать подольше, оставляет для меня кисель и печенье.

– Я купила бычьи хвосты. Такая очередь была! Что с ними делать? – спрашивает мама у папы. Зачем маме бычьи хвосты? Странно. Я думаю, как выглядит бычий хвост. Наверно, он с кисточкой на конце.

У меня есть капроновое платье, чешки и любимая кукла. Я часто танцую. Когда мы ждём гостей, мама наряжается в красивое платье в талию, с квадратным вырезом и надевает переливающиеся всеми цветами радуги серьги-висюльки. Она очень красивая, моя мама, и весёлая. Добрая, ласковая.

Меня отпустили гулять во двор одну. Вот здорово! Мы катаемся с горки, бегаем наперегонки. «Вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана»… Кто-то бросил в меня камнем. Нет, это кусок льда. У меня рассечена губа, течёт кровь, и мне страшно. Мама ведь будет меня, наверно, ругать или будет плакать и не пустит меня больше гулять одну никогда в жизни.

До сих пор на верхней губе слева у меня след от этого удара.

Пупсик и кукла

Обнинск, 1962

Теперь мы живём в Обнинске. Сюда перевели папу. Моря здесь нет, но есть пруд и река Протва. Мы живём в деревянном доме.