«Аполлоний Тианский»

Дж. Р. С. Мид

АПОЛЛОНИЙ ТИАНСКИЙ

ФИЛОСОФ-РЕФОРМАТОР ПЕРВОГО СТОЛЕТИЯ НАШЕЙ ЭРЫ

ОТ РЕДАКЦИИ

Аполлоний Тианский — замечательный философ, родившийся в Каппадокии приблизительно в начале первого столетия. Ревностный пифагореец, изучивший финикийские науки под руководством Евтидема и пифагорейскую философию и другие учения — у Евксена из Гераклеи, он (согласно принципам этой школы) оставался вегетарианцем всю свою долгую жизнь, питался лишь фруктами и растениями, не пил вина, носил одежду исключительно из волокон растений, ходил босым и позволял бороде и волосам расти беспрепятственно — как все посвященные до и после него.

Личность Аполлония Тианского, жившего в одно время с Христом Иисусом, предстает в самом удивительном свете. Как философ-неопифагореец, софист, путешествовавший из страны в страну, он своими речами оказывал мощное воздействие на сознание слушателей.

Аполлоний слыл также магом и провидцем, и ему, подобно Христу, приписывали божественное происхождение.

Он не оставил после себя собственного религиозно-нравственного учения, по выражению Д. И. Писарева, он был учителем «практической нравственности».

Он был посвящен жрецами храма Эскулапа (Асклепия) в Эгее и научился многим «чудесам» в исцелении больных, совершаемым богом медицины. Подготовив себя к более высокому посвящению пятилетним молчанием и странствиями, посетив Антиохию, Эфес, Памфилию и другие места, он через Вавилон отправился в Индию; и все его близкие ученики оставили его, так как боялись идти в «страну чар». Только случайный ученик Дамид, которого он встретил в пути, сопровождал его в путешествиях. В Вавилоне он был посвящен халдеями и магами — согласно Дамиду, рассказ которого спустя сто лет переписал некий Филострат. По возвращении из Индии, он показал себя истинным посвященным, ибо эпидемии и землетрясения, смерти правителей и другие события, им предсказанные, полностью сбывались.

«Как это понять, — спрашивает с тревогой Юстин Мученик, — как понять, что талисманы (telesmata) Аполлония имеют силу, ибо они предохраняют, как мы видим, от ярости волн, злобы ветра и нападения диких зверей; и в то время как чудеса нашего Господа сохраняются лишь в преданиях, чудеса Аполлония весьма многочисленны и подлинно проявляются в теперешних событиях?..» («Quecst.», XXIV).

Он много путешествовал, проявляя себя в качестве законодателя, он понимал все языки, даже не изучая их специально. Он мог узнавать о вещах на расстоянии. Он понимал язык птиц; он запретил танцы и развлечения подобного рода. Он рекомендовал милосердие и благочестие. Он посетил почти все страны мира и умер в преклонном возрасте.

«Был ли среди людей, — говорит римский историк Вописк, — человек более безупречный, более чтимый, более значительный и более божественный? Умершим он возвращал жизнь; он сделал и сказал многое такое, что не в силах сделать и сказать люди. Кто хочет узнать об этом, пусть прочтет греческие книги, в которых описана его жизнь». Сейчас нам нет необходимости прибегать к этому совету: мы можем быть вполне удовлетворенными тщательной работой Мида, подробно изучившего все печатные источники, сопоставившего сведения, содержащиеся в них, внимательно исследовавшего все известные факты из биографии Аполлония Тианского, написанной его учеником Дамидом и спустя век переведенной и дополненной Флавием Филостратом, и данные из других, подчас таинственных, источников.

В работе Мида, помимо описания биографии философа, его чудес и путешествий, содержатся такие важные для понимания жизни и деятельности Аполлония сведения, как религиозные объединения и общины времен начала христианства, мнения современников об Аполлонии, окружение философа.

Величайшие учителя богословия соглашаются, что почти все древние книги написаны символическим языком, понятным только посвященным. Примером этому может служить биографический очерк об Аполлонии Тианском.

Критическое исследование Дж. Р. С. Мида, бакалавра гуманитарных наук, члена королевской академии наук, посвящено единственному существующему сочинению об Аполлонии Тианском. автором рассматриваются многие спорные вопросы относительно его жизни, философии и деятельности в религиозных объединениях и братствах того времени, а также о возможном влиянии индийской религиозной мысли на Грецию.

Аполлоний из Тианы

(Из книги «История Пророчеств»)

• Часть I •

ВВЕДЕНИЕ

В изучении истории христианства, его происхождения и становления, по всей видимости, нет более интересного периода, чем первое столетие нашей эры, но из дошедших до нас сведений о том времени далеко немногие имеют определенный и достоверный характер. Остается только сожалеть о том, что ни один нехристианский писатель первого столетия не обладал достаточной интуицией, чтобы записать хотя бы строчку информации о зарождении и развитии учения, которому суждено было стать религией западного мира. В равной степени разочаровывает и тот факт, что мы практически не имеем действительной информации об общей социальной и религиозной обстановке той эпохи. Похоже, что главный интерес для историографов последующего столетия представляла область политической истории: воины и судьбы правителей Римской империи. Общественная деятельность императоров в определенной степени известна, ибо ее можно проследить по записям и надписям. Когда же мы касаемся сферы их личных мотиваций и побуждений, то оказываемся уже не в контексте истории, но главным образом в атмосфере предвзятых мнений, скандалов и спекуляций. Правда, политическая деятельность императоров и их чиновников может в лучшем случае пролить лишь немного света на социальную обстановку в целом, религиозной сферы она не освещает вовсе, за исключением тех случаев, когда последняя каким-либо образом не соприкасается с политикой, как таковой. Пытаться восстановить картину религиозной жизни первого столетия по императорским законам и рескриптам было бы все равно что стараться получить какое-нибудь представление о традиционной религии нашей страны по сводам законов или по отчетам о дебатах в парламенте.

Что же касается фактов в учебниках римской истории, к которым мы настолько привыкли, то и они не помогут нам вое- создать той обстановки, в которой, с одной стороны, Павел устанавливал новую веру в Малой Азии, Греции и Риме, а с другой, — эта вера уже достигла районов на юго-восточном побережье Средиземного моря. И лишь усердно воссоединяя обрывочные крупицы информации, а также фрагменты надписей, мы узнаем о существовании в тот период отдельных религиозных объединений и тайных культов. Сведения же о том, что происходило в этих объединениях, гильдиях и братствах, в большей части нехристианских на тот момент, крайне скудны.

Это поле тяжело возделывать, но оно чрезвычайно интересно. Стоит отметить, что до сих пор на нем было проделано сравнительно мало работы и что в основном сделанное — недоступно читателю.

В библиографическом списке, прилагаемом к исследованию, перечислены книги и статьи, касающиеся данного вопроса и в определенной степени освещающие жизнь религиозных объединений греков и римлян. В контексте сказанного высвечивается еще одна проблема: трудов, посвященных данному предмету, немного, и из них мы мало что можем узнать из того, что не относится (или предположительно не относится) непосредственно к христианству. В то время как в данном случае мы жаждем получить информацию именно о состоянии нехристианского религиозного мира.

Если, к примеру, читатель обратится к трудам по общей истории, таким, как «История римлян времен Империи» Меривейла (Лондон, 1865), то в IV главе он сможет прочитать о состоянии религии вплоть до последних дней Нерона (но он поступит мудро, если не сделает серьезных выводов). Если же он обратится к труду Германа Шиллера «Geshichte der romischen Kaiserreichs unter der Regierung des Nero» (Берлин, 1872), то скорее всего усомнится в широко распространенном мнении относительно чудовищных преступлений, приписываемых Нерону. В то время как изначально он мог в них верить, прочитав статью Дж. Х. Льюиса «Был ли Нерон чудовищем?» («Cornhill Magazine», July, 1863). Далее из труда Шиллера, он может получить общее представление о религии и философии того периода, основываясь на описании главы 3 в книге IV, более достоверном, чем у Меривейла. И тем не менее все эти сведения можно будет назвать расплывчатыми и неудовлетворительными, малой долей сопричастными с личной жизнью философов и религиозных деятелей первого столетия.

Относительно современных исследователей истории церкви, занимающихся обозначенным вопросом, стоит отметить, что они всецело заняты изучением контактов Христианской церкви с Римской империей и выдают лишь случайную информацию того характера, что нас интересует. В этом плане примечательно исследование

Ц. Й. Нойманна «Der romische Staat und die allgemeine Kirche bis auf Diocletian» (Лейпциг, 1890). Интересны и некоторые предположения профессора У. Э. Рамсея в книге «Римская империя до 170 года н.э.». Последний поступает весьма необычно: он толкует римскую историю на основе текстов Нового Завета, достоверность многих дат которого так горячо оспаривается.

Вы скажете: но какое отношение все это имеет к Аполлонию Тианскому? Ответ прост: он осуществлял свою деятельность среди религиозных объединений, братств и гильдий, прямо или косвенно упоминаемых в перечисленных трудах. Знакомство с ними, с атмосферой их существования в какой-то степени поможет воссоздать картину той среды, в которой он пре вел большую часть своей жизни; а информация об их воззрениях и определенном статусе в обществе, вероятно, раскроет и некоторые из движущих философом побуждений.