««Мы жили обычной жизнью?» Семья в Берлине в 30-40-е гг. ХХ века»

Татьяна Тимофеева

«Мы жили обычной жизнью?»

Семья в Берлине в 30–40-е г.г. ХХ века

Моим родным и друзьям

огромное спасибо

за участие в моей повседневности

Введение. Повседневность как объект научного анализа

Старые пожелтевшие фотографии, хранящиеся в семейных альбомах… Как на листках календаря записана на них чужая жизнь. Вот на улице Берлина мальчик четырех-пяти лет: застыл, подняв руку в нацистском приветствии. Середина тридцатых годов прошлого века — еще нет войны, бомбежек, национальной катастрофы. Что стало с этим малышом после окончания войны, краха нацизма? Может, его можно увидеть и на других фотографиях, где советские солдаты раздают жителям Берлина обед из полевых кухонь? Или он в ряду других таких же вчерашних детей лежит на улицах столицы Третьего Рейха, теперь застыв уже навсегда, последним судорожным движением стиснув бесполезное оружие? Верил ли он в то государство, которое защищал? И за него ли он отдал жизнь?

Мы разглядываем семейные фотографии, пытаемся представить себе людей, которые жили до нас, которых мы знали и не знали. Мы видим их дома и на рабочем месте, торжественно-официальными и неожиданно искренними, получающими ордена и играющими в волейбол на пляже. Мы спрашиваем себя, о чем они думали в тот момент, что двигало ими, как они поступали. В результате мы приобщаемся не только к их жизни, но и к опыту, пытаемся понять их чувства и участие в общественных событиях, их роль и мотивацию в тех или иных исторических процессах. Иногда именно с этого начинается интерес к истории, сначала частной, семейной, а потом своей страны и мира в целом. Слушая рассказы очевидцев событий, наших близких, которые могут быть совсем непохожими на то, что написано в учебниках, мы задаем себе вопросы о подлинной сути событий, представляем повседневную жизнь предшествующих поколений, сочувствуем, сопереживаем, недоумеваем или даже отторгаем ее. В этом процессе взаимного обмена опытом происходит осмысление и очеловечивание исторического процесса, понимание того, что любая человеческая жизнь — это капелька в его океане. Она исключительна и типична одновременно, состоит из личных и общественных событий, переплетающихся в неповторимую мозаику повседневности.