«Шпионаж под сенью муз. Как представители творческих профессий служили разведке»

Алексей Казаков

Шпионаж под сенью муз. Как представители творческих профессий служили разведке

Иллюстрации Ирины Тибиловой

Предисловие

Литературное, музыкальное, драматургическое, художественное творчество сродни разведывательной деятельности — сродни умением собирать, анализировать и структурировать информацию, импровизировать сообразно обстановке и еще, безусловно, куражом.

Но есть принципиальные отличия. Книги, картины, спектакли, киноэкран — это, в широком смысле слова, сцена. Разведка же — закулисье. И порой сцена выступает лишь прикрытием закулисья. Великий французский драматург-комедиограф и разведчик Бомарше однажды совершил дерзкий маневр: он поставил «Женитьбу Фигаро», чтобы отвлечь вражеских агентов от проводимой им спец-операции.

Известно, что в разведке (или на разведку) работали Джонатан Свифт, Иван Тургенев, Редьярд Киплинг, Джон ле Карре, Афра Бен, Джефри Чосер, Кристофер Марло, Уильям Вордсфорт, Кристофер Ли, Фрэнк Синатра, Кэри Грант, Гарри Гудини, Ольга Чехова и другие известные представители творческих профессий. Великий русский писатель и государственный деятель Александр Грибоедов в свое время отбыл в Персию в качестве не только дипломата, но и разведчика; его трагическая гибель не позволила ему проявиться в этой ипостаси.

В этой книге рассказаны истории, в которых музы и разведка переплелись. Что любопытно: люди искусства и литературы, как правило, охотно соглашались сотрудничать со спецслужбами. А спецслужбы с удовольствием приглашали их к разведывательной работе, тем более что они были вхожи в высокие общественные круги и умели располагать к себе людей.

Автор оставляет за собой право на минимальные художественные интерпретации и реконструкции в том случае, если отсутствуют (или не рассекречены) документальные источники.

Даниэль Дефо — создатель английской разведки

У позорного столба

Руки зажаты деревянными колодками. Больно и унизительно. И очень жарко, июль. И так придется простоять три дня на трех центральных площадях Лондона, сносить немудреные насмешки простолюдинов и высокомерные ухмылки аристократов.

— Что, жарко, что ли? Пить хочется? Вот на носу капля пота висит, пей ее! Ха-ха-ха!

Ладно уж, чего взять с простаков, те могут и гнилым луком запустить в лицо, и огрызком яблока. Не ведают, что творят. Но вот аристократы… ведь именно из-за них, этих напыщенных снобов, он, Даниэль Дефо, стоит сейчас у позорного столба.

— Очень печально видеть вас, Даниэль, в таком виде и в такой неудобной позе… Но кого винить в этом? У вас есть время подумать…

Религиозную нетерпимость аристократии высмеял он в своем памфлете «Простейший способ разделаться с диссвитерами[1]». И хоть издал брошюрку под псевдонимом, они быстро поняли, кто автор.

Надо выдержать эти три дня.

Ему тяжело и жарко, с кончика длинного носа падают тяжелые капли пота, на остром подбородке выступила щетина, однако в серых глазах — глухая злость и желание проявить стойкость: ничего, посмотрим еще, кто кого.

Три дня — 29, 30 и 31 июля 1703 года — по несколько часов стоял Дефо на лондонских площадях, зная, что его, увязнувшего, помимо прочего, еще и в долгах, после позора у столба ждет тюремная камера. Редкие почитатели его таланта и политических воззрений бросали цветы к ногам. Впрочем, почитателей, наверное, было больше, просто цветы они бросали редко. Опасались.

Чумное детство и диссидентское отрочество

Белый свет он увидел в сентябре 1660 года в Лондоне. Отец Даниэля Дефо, фламандец по происхождению, был мясником, мать, коренная англичанка, скорее всего, была домохозяйкой. 1665 год вошел в историю благодаря Великой лондонской чуме. От болезни пал каждый пятый житель Лондона. Семья Дефо чудом не пострадала. Детские воспоминания лягут потом в основу книги «Дневник чумного года», где Дефо опишет жизнь в охваченном эпидемией Лондоне.

В 1668 году умерла мать восьмилетнего Даниэля. Отец отдал сына учиться в школу-пансион при Диссентерской духовной академии в лондонском пригороде Ньюингтоне. Даниэль окончил школу, потом академию. Собрался было стать пастором, но передумал. Хлеб насущный показался ему притягательнее хлеба духовного, и он занялся торговлей. По делам купеческим объездил почти всю Европу, выучил множество языков.

В 1683 году корабль, на котором плыл Дефо по делам коммерции, был захвачен алжирскими корсарами. Впрочем, на следующий день пленников освободил британский сторожевой фрегат. Эти впечатления потом найдут отражение в книге «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо», где есть эпизод, когда на корабль нападают пираты-мусульмане. Позже Дефо будет внимательно изучать историю морских разбойников и напишет роман «Жизнь и пиратские приключения славного капитана Сингльтона» и документальноисторическое исследование «Всеобщая история пиратов».

В 1690-х годах бизнес Дефо сильно подкосился. Он взял в долг крупные денежные суммы, на которые построил кирпичный завод, но сбыта произведенных стройматериалов практически не было. Предприятие катилось к банкротству.

Новая стезя — журналистика

Чтобы поправить свои дела, Дефо занялся журналистикой. Он блистал в разных жанрах, писал о криминальной изнанке лондонских трущоб, о политике и экономике. Со временем дух противоречия, заложенный в Диссентерской школе, подвиг его сосредоточиться на политической сатире. Он стал писать и издавать памфлеты — сатирические брошюры, в которых едко высмеивал власть предержащих и капитал имущих. В 1701 году, после выхода поэмы «Чистокровный англичанин», в которой автор говорит о сложных истоках английской нации, к Дефо пришла известность.

Английская элита была в бешенстве, а простые люди поняли, что есть кто-то, кто пишет правду, и он на их стороне. Дефо понимал, что рискует. Но продолжал жонглировать острыми памфлетами.

После брошюры в жанре фельетона «Простейший способ разделаться с диссентерами» он был обвинен в антиклерикальной деятельности. Его приговорили к стоянию у позорного столба, а также к семи годам тюрьмы и штрафу за невозможность расплатиться с кредиторами. Кирпичный заводик его совсем угас. В какой-то момент Дефо стало казаться, что все его перспективы — это тюремная похлебка на долгие годы.

…Он даже не подозревал, что назревает коренной перелом в его жизни, что в то время, когда он мучается у позорного столба, о нем говорят в кабинете королевы Англии. Скоро руками, которые сейчас закованы в колодки, Даниэль будет подписывать документы, имеющие государственное и мировое значение.

Королевская милость вместо тюрьмы

В судьбу Дефо вмешался высокопоставленный английский политик Роберт Харли — граф Оксфорд, спикер палаты об щин, государственный министр (то есть министр иностранных дел). Графу нужен был умный человек с литературными и организаторскими способностями.

…Королева Анна, недавно взошедшая на престол, улыбнулась Роберту Харли чуть сдержаннее, чем обычно. Впрочем, подумал граф, ей, возможно, нездоровится, лицо одутловатое, мешки под глазами; недавняя смерть одиннадцатилетнего сына пошатнула здоровье ее величества.

— Благодарю вас, ваше величество, за оказанную мне честь быть принятым. Обещаю быть кратким и содержательным.

Королева протянула графу руку, он почтительно коснулся ее пальцев в белоснежной перчатке, украшенной орнаментом из золотых и серебряных нитей.

— Чем порадуете, граф?

Он почтительно подождал, когда королева сядет.

— Мэм, шотландский фактор становится все более угрожающим счастью и процветанию Англии, о которых вы радеете. Я, как и многие ваши подданные, буду всегда поддерживать вас в стремлении объединить Англию и Шотландию. Работа англо-шотландской комиссии буксует.

— Что вы предлагаете, граф?

— Предлагаю начать выгодную нам подготовку общественного мнения и в Англии, и в Шотландии. Для этого у меня на примете есть талантливый и предприимчивый человек. Правда, сейчас он в непростой ситуации… Но если ему помочь, то он, в свою очередь, посодействует созданию объединенной страны. Он будет полезен трону, ваше величество.

Вскоре, по настоянию Роберта Харли, королева Анна объявила о прощении Дефо за его резкие публикации. Роберт Харли уладил вопрос с долгами обанкротившегося кирпичного предприятия, и в ноябре 1703 года Дефо вместо тюрьмы получил лестное приглашение: стать помощником государственного министра.

Ему поручили ездить по стране и измерять накал политических страстей в регионах, изучать и собирать мнения людей по вопросам внутренней и внешней политики. Одновременно он становится издателем и главным автором (практически единственным) газеты «Ревью», которая была обязана позитивно освещать взгляды и деятельность правительства, независимо от того, каковы будут состав кабинета и его политическая линия.

В 1704 году параллельно с пропагандистской государственной «Ревью» начала выходить и собственная газета Дефо «Обозрение», которая все девять лет своего существования субсидировалась правительством и патронировалась лордом Харли. Разумеется, издание было лояльным к трону и правительству Англии.

Осенью 1706 года Дефо получил от Харли первое серьезное задание. Но не по журналистской и издательской линии, а по шпионской.

Перекроить политическую карту острова