«Великая княгиня Владимирская Мария. Загадка погребения в Княгинином монастыре»

К. А. Аверьянов

Великая княгиня Владимирская Мария. Загадка погребения в Княгинином монастыре

© Аверьянов К.А., 2020

© «Центрполиграф», 2020

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2020

Вместо предисловия. Тайна монастырского погребения

Одной из древнейших обителей Владимира, третьей по счету столицы России в XII–XV вв. (после Старой Ладоги и Киева), является женский Успенский Княгинин монастырь. Расположенный в стороне от главных туристических объектов города, он мало посещается экскурсантами. А между тем его история весьма примечательна и восходит ко временам еще до Батыева нашествия. Согласно известию летописца, он был основан на рубеже XII–XIII вв. великим князем Владимирским Всеволодом Большое Гнездо по настоянию его первой супруги Марии[1]. В источниках она упоминается по-разному: Всеволожая – по имени мужа, реже Шварновна – по имени отца и, наконец, Ясыня, по своему происхождению от ясов – так в Древней Руси в целом называли аланов – предков современных осетин.

Мария стала матерью всех детей Всеволода Большое Гнездо – восьми сыновей и четырех дочерей[2]. Именно благодаря ей Всеволод из-за своего многочисленного потомства стал впоследствии известен под прозвищем Большое Гнездо[3]. Четверо из сыновей Марии стали великими владимирскими князьями, а двое из них (Константин и Юрий Всеволодовичи) были впоследствии канонизированы. Кроме того, она явилась родоначальницей целого ряда княжеских династий, включая и московских Рюриковичей, правивших Русским государством вплоть до 1598 г.

Мария и сама по себе, несомненно, являлась неординарной личностью, уважаемой современниками. В древней Троицкой летописи после известия о кончине Марии был помещен настоящий панегирик в ее честь. В нем она прославлена за исключительно благочестивый образ жизни, покровительство церкви, щедрость и милостивость. Летописец хвалит ее за украшение церквей серебряными и золотыми сосудами, называет российской Еленой, Феодорой, второй Ольгой[4]. Знаменитый историк С.М. Соловьев, говоря о роли женщин в древнерусском обществе, особо отмечал, что данная летописная запись является примером уважения к женщине в Древней Руси[5].