«Ошибка Нострадамуса»

Владимир Фромер

Ошибка Нострадамуса

Зеркало времени

Ошибка Нострадамуса

Когда-то Александр Грин был моим любимым писателем. Это сегодня он для меня всего лишь одно из счастливых переживаний детства. Даже вспоминать странно, с каким упоением читал я в двенадцать лет «Блистающий мир» — роман, в котором важную роль в развитии сюжета играет первое издание «Объяснений и истолкований Апокалипсиса» Нострадамуса. Я был очарован странным именем, непостижимо манящим, как Зурбаган или Гельгью.

Да кто же он такой, этот Нострадамус? Его книг в библиотеках не было. Те, кого я о нем спрашивал, изумленно таращили на меня глаза. Пришлось обратиться к отчиму, который, по моему тогдашнему убеждению, знал все на свете.

Мой отчим, магистр философии, докторант Варшавского университета, польский еврей, бежавший в 1939 году от Гитлера в сталинскую империю, не любил афишировать своих бесполезных для советской системы знаний. Устроившись экономистом на керамическом заводе в Черновцах, он мечтал лишь о том, чтобы советская власть забыла о его существовании. Услышав мой вопрос, он посмотрел на меня с каким-то странным любопытством.

— Это был врач — астролог, живший в XVI веке во Франции, — сказал он после затянувшегося молчания. — Выкрест и шарлатан, выдававший себя за пророка. И вообще ни к чему тебе забивать голову всякой ерундой.

Ответ меня не удовлетворил, и интереса к Нострадамусу я не утратил.

Через несколько лет я вновь встретил имя Нострадамуса — на сей раз во втором томе «Фауста» Гете в переводе Пастернака.

В примечаниях же к «Фаусту», вышедшему в серии «Всемирная литература», говорилось, что Нострадамус — лейб-медик короля Карла IX, обратил на себя внимание книгой пророчеств, изданной в 1655 году. Слово пророчества было заключено в уничижительные кавычки. Вот и все, что полагалось знать советскому читателю об этой уникальной личности. Советская власть обиделась на Нострадамуса, предсказавшего ей бесславный конец, и, не сомневаясь в своем лучезарном будущем, делала вид, что ясновидца вообще не существует. Сегодня я знаю о Нострадамусе намного больше, чем тогда, что отнюдь не рассеивает таинственного ореола, окружающего этого человека.

Мишель Нострадамус родился 14 декабря 1503 года в Сен-Реми. Последние двадцать лет жизни прожил в Салоне, где и умер 2 июля 1566 года. Он знал день своей кончины, поскольку задолго до него записал в своем календаре против 2 июля: «Здесь приближается смерть».

Нострадамус не был выкрестом. Он принадлежал к старинному роду испанских сефардов. Его предки, бежавшие от преследований Фердинанда Католического и его инквизиции во Францию, нашли приют в Провансе, где царила относительная веротерпимость. И отец, и мать его приняли католичество еще до рождения сына. Дело в том, что им, врачам в третьем поколении, лишь переход в христианство давал право заниматься своей профессией. Мишель Нострадамус, выросший в семье этих неофитов, тоже был и врачом, и католиком, но вероотступничеством себя не запятнал. Иначе вряд ли небеса наградили бы его столь феноменальным даром. Его католичество — это судьба, а не следствие осознанного выбора. Известно, что глубокий интерес к иудаизму и каббале он сохранил до конца жизни, первую половину которой провел в непрерывных скитаниях.

Стремление к максимальной свободе — одна из самых существенных черт его характера. Его цельная натура не признавала над собой земной власти. Он не желал служить ни королю, ни церкви и всю жизнь с мягким, но непреклонным упорством отстаивал свою независимость. Поэтому он и выбрал нелегкую стезю странствующего лекаря, годами скитался по городам и весям, нигде не задерживаясь надолго.

В 1530 году Нострадамус, устав от кочевой жизни, осел в Ажане. Женился. Несколько счастливых лет промелькнули как мгновение. А потом пришла беда. Его жена и двое детей скоропостижно скончались от неведомой болезни, и он, врачеватель, не сумел их спасти. И вновь начались странствия Нострадамуса по Франции и Италии.

Он был хорошим врачом. В 1546 году остановил эпидемию чумы в Эмсе, после чего его и пригласили в Салон на должность городского лекаря. В Салоне он вновь вступил в брак, родился обожаемый сын Цезарь. Врачебное искусство Нострадамуса обеспечивало семье безбедное существование. И вот тогда-то внезапно, как вспышка, проявился его изумительный дар.

Произошло это душным летним вечером. Нострадамус сидел в саду и смотрел на звезды, сверкающие в непроницаемой тьме. И ощутил вдруг странную легкость. Дух его воспарил, подхваченный высшей силой. И услышал он музыку небесных сфер, и растворился в этих звуках. А потом нахлынули видения, пульсировавшие в определенном ритме, похожие на сомнамбулический сон. В тот же вечер записал он в форме катренов (четверостиший) то, что видел, не без трепета сознавая уже, что Божественный промысел по неведомой причине именно перед ним распахнул дверь к знаниям, которыми не обладает никто.

Нострадамус и сам не вполне понимал суть источника, откуда поступала к нему провидческая информация. Говорил, что космические ритмы, этот пульс вселенной, пользуются им, как скрипач струной. Ссылался и на «звезды небесные», и на «вещий дух». Все разъяснения ясновидца на этот счет столь же туманны и расплывчаты, как и его видения. Нострадамуса смущало, что картины будущего он воспринимал в основном чисто визуально. Ему хотелось придать этому процессу научный характер.

К тому же инквизиция вполне могла квалифицировать его дар, как дьявольское наваждение. Ради престижа и самосохранения он и приладил своим откровениям астрологические подпорки. Астрология в те времена была солидной научной дисциплиной, освященной самой церковью. Ссылаясь на расположение звезд, можно было пророчествовать о чем угодно. Для Нострадамуса астрологические изыскания стали надежным прикрытием, и на этом исчерпывается их роль.

Иное дело космические ритмы, сопровождавшиеся пророческими видениями. Со временем ясновидец научился погружаться в них мгновенно. Это оказалось столь же несложно, как включение света в темной комнате.

В предисловии к первому изданию «Центурий», написанном в форме обращения к малолетнему тогда сыну Цезарю, Нострадамус писал, имея в виду форму и слог своих пророчеств: «Я говорю довольно-таки туманно. Скрытые пророчества передаются нам летучим духом огня, а иногда сознанием, возбужденным пристальным созерцанием отдаленнейшей звезды. А узнанное записываешь без страха, но и без чрезмерного многословия. А почему? Да потому, что все проистекает из Божественной власти великого и вечного Бога, от которого исходят все блага».

Трудно отделаться от впечатления, что цель Нострадамуса в данном случае заключалась в том, чтобы направить церковные власти по ложному следу.

Катрены складывались в центурии (сотни). Пророческое наследие Нострадамуса состоит из 12 центурий, 58 шестистиший и 141-го так называемого предзнаменования. Охват исторических событий, запечатленных в катренах, грандиозен. Нострадамус прослеживает человеческую историю на протяжении 2240 лет — с 1557 по 3797 год, когда придет к естественному концу существование земной цивилизации.

Первый выпуск «Центурий» вышел в свет в 1555 году, и слава, сразу же пришедшая к Нострадамусу, с тех пор только росла. Он был вызван в Париж, в Лувр, где получил аудиенцию у королевской четы: Генриха Второго и Екатерины Медичи. Король и королева обратили внимание на 35-й катрен первой центурии:

— Как это понимать? — спросила королева.

— Ваше величество, государь должен избегать ристалища, — ответил ясновидец. Король только пожал плечами.

30 июня 1559 года неизбежное свершилось. В самом конце рыцарского турнира в Лувре Генрих Второй пожелал сразиться с капитаном шотландских стрелков Габриэлем де Лоржем, графом Монтгомери. Напрасно охваченный недобрым предчувствием граф умолял государя не оказывать ему такой чести. Напрасно молила о том же королева, вспомнившая вдруг предсказание Нострадамуса. Генрих Второй был непреклонен, и Монтгомери пришлось подчиниться. На ристалище его деревянное копье преломилось от удара в прикрытую доспехами грудь венценосного противника. Отлетевшая от древка щепа проникла через решетчатое позолоченное забрало королевского шлема и вонзилась в глаз короля.

«Будь проклят колдун, предсказавший это с такой дьявольской точностью!» — в ужасе воскликнул Монтгомери. Генрих Второй умер через десять дней в жесточайших мучениях.

Судьба невольного убийцы короля оказалась достойной того, чтобы ясновидец отвел ей в третьей центурии отдельный катрен:

В этом катрене Нострадамус, уже описавший смертельное ранение короля от руки Монтгомери, приоткрывает завесу над трагическим финалом его жизни. После злосчастного поединка этот человек, считавшийся баловнем судьбы и лучшим рыцарем Франции, разительно изменился. Разучился улыбаться. Не участвовал больше в дружеских пирушках. Отмеченный роком, суровый, замкнутый, он вызывал почти мистический страх не только у врагов, но и у тех, кто до конца стоял за него.

Спустя год после смерти Генриха Второго граф Монтгомери принял протестантскую веру, нанес ряд поражений католическим войскам и стал самым доблестным вождем гугенотов во Франции. Совершив многочисленные подвиги, описанные Александром Дюма в романе «Две Дианы», он был предательски взят отрядом королевской гвардии ночью в своей опочивальне — «гол, разоружен» — и казнен в Париже 27 июня 1574 года.

«Шестеро, поклявшихся в мести» — это королева Медичи и пятеро ее детей. Умирая, король простил своего убийцу, но они не простили…

Жизнь Нострадамуса расцвечена многочисленными историями, и нам сквозь дымку прошедших столетий не отличить уже легенды от истины.