«Серые кардиналы Кремля»

Краскова Валентина Сергеевна

Серые кардиналы Кремля

Реальная жизнь немногим отличается от хорошей фантастической сказки, если рассматривать ее изнутри, со стороны желаний и мотивов, коими руководствуется человек в своей деятельности.

Люди боятся умственной неволи, но они вдвое больше боятся отсутствия авторитета.

Странно! Человек возмущается злом, исходящим извне, от других — тем, что устранить он не может, а не борется со своим собственным злом, хотя это всегда в его власти.

Обычно толчком к осуществлению моих творческих замыслов является случай. Прежде, конечно, возникает идея, собираются и тщательно обрабатываются материалы. Но когда их становится достаточно для того, чтобы увидеть картину в целом, меня начинают одолевать сомнения: а нужна ли читателю такая книга? Ведь в последнее время о скандалах вокруг власть имущих не пишет разве что только ленивый.

Должна сразу оговориться: никогда не ставила перед собой цель собирать скандальные истории о высокопоставленных политиках и их окружении, копаться в грязном белье. Мне любопытно проанализировать и разобраться: как они живут; что руководит их поступками; кто или какие обстоятельства повлияли на их судьбы. Я не склонна идеализировать этих людей, представлять их какими-то особенными, резко отличающимися от простых смертных. По большому счету все мы движимы одними желаниями и страстями. Но они — авангард, и поэтому интерес к ним столь велик.

Поводом к написанию новой книги об обитателях Кремля послужила одна незначительная на первый взгляд встреча. На Белорусском вокзале я ожидала прибытия поезда. Рядом со мной на скамейку присела пожилая женщина лет семидесяти.

О чем могут разговаривать незнакомые люди? Суть нашей беседы была банальна и сводилась к следующему: раньше — хорошо, сейчас — очень плохо. Старушка рассказывала мне о своей молодости, о том, как все для нее в то время было легко и просто. Не нужно было думать о завтрашнем дне, не нужно было вступать в отчаянную схватку с жизнью, чтобы занять в ней должное место. Она жалела меня и все молодое поколение в моем лице; ругала нынешних правителей, отобравших у нее мечту о светлом будущем. Я не спорила, прекрасно понимая, сколь тщетно подобное занятие. К тому же все аргументы показались мне напрасными, едва только я посмотрела в разочарованные потухшие глаза моей собеседницы и разглядела затаенную в них обиду.

Прибыл поезд, мы стали прощаться.

— Всего вам хорошего, — сказала я. — Дай вам Бог никогда больше не испытывать разочарований.

— Бог?! — старушка презрительно прищурилась. — А какая польза от вашего Бога?

Она приблизилась ко мне и тоном заговорщицы добавила:

— Открыли церкви и разогнали партию. Кому от этого стало лучше? Коммунисты делали все, чтобы людям было хорошо жить. А эти, новые, которые сейчас на их месте, нас ограбили. Ваш Бог — это легенда. Если бы он действительно был, то разве бы допустил то, что творится сейчас в стране?

Она не нуждалась в моем ответе, повернулась и сразу ушла. А я долго смотрела ей вслед, потрясенная ее словами. Я пыталась понять: к кому будут обращены мысли этой пожилой женщины в ее последний миг? А судя по всему, этот момент для нее не так уж и далек.

Буддийская мудрость гласит:

«Наша жизнь — следствие наших мыслей; она исходит из наших мыслей. Если человек говорит или действует со злою мыслью — страдание неотступно следует за ним, как колесо за ногами вола, влекущего повозку.

Наша жизнь — следствие наших мыслей; она рождается в нашем сердце, она творится нашею мыслью. Если человек говорит или действует с доброй мыслью — радость следует за ним как тень, никогда не покидающая».

Мысль материальна. Запечатленная на страницах книги, она останется надолго. С давних времен книги для того и создавались, переписывались, чтобы сохранить то, что уже появилось на свет. Возвращаясь к выше высказанному опасению, возьму на себя смелость предположить: возможно, мои рассуждения о власти в России тоже кому-нибудь пригодятся. Ведь то, что происходит сегодня с нами, как мне кажется, можно определить одним словом: отчуждение. И проистекает оно от незнания или нежелания знать основы, причины, суть имеющих место явлений и событий. Я нисколько не стремлюсь убедить читателя в правильности своей точки зрения, а лишь приглашаю его, взвесив все факты, отбросить эмоции и трезво взглянуть на реальное положение вещей.

Мне становится жутко, когда я думаю, какое пагубное наследие мы получили от идеологов прежней системы, которые своими несбыточными лозунгами вытеснили из умов людей веру в подлинное спасение и понимание истинных ценностей. Мне страшно, когда я вижу, насколько живучи в нас стадное мышление и мечты о спокойном, беззаботном существовании.

Преодоление трудностей — колоссальный жизненный стимул. Но кто учит тому, что это так же необходимо, как есть и дышать? Конечно, куда легче, когда за тебя все продумано, решено и распланировано на многие годы вперед. Но человеку, который желает сам творить свою судьбу, просто невыносимо принимать такую насильственную заботу о себе со стороны государства. Еще Гораций предупреждал: «Кто спасает человека против его воли, тот поступает не лучше убийцы».

Я понимаю причину недовольства, подобного тому, которое испытывала моя случайная собеседница. Она кроется в стремлении уйти от личной ответственности перед собой, спрятаться за надежные плечи других. Я не могу винить никого из представителей старшего поколения, которые по-прежнему продолжают верить в торжество справедливого распределения жизненных благ — от каждого по труду, каждому по потребностям. Однако я опасаюсь, что такие паразитические идеи укрепятся в сознании современных людей.

Размышляя над проблемой индивидуального выбора и непременно сопутствующими этому выбору заблуждениями, Шопенгауэр писал:

«Как во всех вещах этого мира каждое новое средство, новое преимущество и каждое новое превосходство тотчас же вносит с собой и свои невыгоды, так и разум, давая человеку такое великое преимущество перед животными, приносит с собой свои невыгоды и открывает такие пути соблазна, на которые никогда не может попасть животное. Через них приобретают власть над его волей нового рода побуждения, которым животное недоступно, именно отвлеченные побуждения, — просто мысли, которые далеко не всегда извлечены из собственного опыта, а часто порождаются словами и примерами других, внушением и литературой. С возможностью разумения тотчас же открывается человеку и возможность заблуждения. А каждое заблуждение, рано или поздно, причинит вред, и тем больший, чем оно было больше. За личное заблуждение когда-нибудь придется заплатить и нередко дорогой ценой; то же, в крупном масштабе, и с заблуждениями целых народов. Поэтому нельзя достаточно напоминать, что надо преследовать и искоренять, как врага человечества, всякое заблуждение, где бы оно ни встретилось, и что не может быть безвредных и тем более полезных заблуждений. Мыслящий человек должен вступить с ними в борьбу, должен, даже если бы человечество громко вопило при этом, как больной, которому доктор вскрывает нарыв.

Для массы место настоящего образования заступает своего рода дрессировка. Производится она примером, привычкой и вбиванием накрепко с раннего детства известных понятий, прежде чем накопится настолько опыта рассудка и силы суждения, чтобы бороться против этого. Так-то и прививаются мысли, которые потом сидят так крепко и остаются столь непобедимыми для какого бы то ни было поучения, как если бы они были врожденными; да их часто считают таковыми даже философы. Таким путем можно с одинаковым успехом привить людям и справедливое, и разумное, и самое нелепое — приучить их, например, приближаться к тому или другому идолу не иначе, как проникшись священным трепетом, и при произнесении его имени повергаться в прах не только телом, но и всей своей душой; класть добровольно свою жизнь и имущество за слова, за имена, за защиту самых причудливых пустяков; считать за величайшую честь или за величайший позор, по произволу, то или это и, сообразно с этим, уважать или презирать человека от глубины души; воздерживаться от всякой мясной пищи, как в Индостане, или есть еще теплые и трепещущие куски, вырезанные у живого животного, как в Абиссинии; пожирать людей, как в Новой Зеландии, или отдавать своих детей в жертву Молоху, оскоплять самих себя, добровольно бросаться в костер, на котором сжигают покойника, — словом, можно их приучить к чему угодно. Отсюда Крестовые походы, распутства изуверных сект, отсюда хилиасты и хлысты, преследования еретиков, аутодафе (костры инквизиции) и все то, что можно найти в длинном списке человеческих заблуждений…

Трагизм заблуждений и предрассудков — в практической их стороне, комизм — в теоретической: нет нелепости, которая, если она внушена сначала хотя троим, не могла бы стать всенародным заблуждением».

Где скрывается корень всяческих заблуждений, столь опасных для развития общества? Как мне представляется, в том же нежелании отвечать за себя, в робости перед обстоятельствами, присущей каждому из нас, в стремлении уйти от личного выбора и в страхе перед авторитетом вершителей наших судеб. Мы не умеем (или не желаем) пользоваться величайшим даром, которым нас наделила природа, — разумом.

Манипулировать людьми, если нет достаточного сопротивления с их стороны, очень удобно и выгодно. История показывает, что подобное положение вещей существовало во все времена. В безликой массе действительно довольно трудно вычленить личность, способную противостоять обстоятельствам.