«Снадобье викингов»

Снадобье викингов

Вряд ли кто сегодня будет оспаривать большие достижения современной медицинской науки и практики. Изысканы эффективные меры предупреждения заразных заболеваний, разработаны новые виды хирургического и лекарственного лечения. Успешно решаются вопросы замены больных тканей, а то и целых органов. Учреждения здравоохранения оснащаются все более совершенным оборудованием, аппаратами и инструментами. В нашей стране проводятся широкие оздоровительные мероприятия, направленные на устранение причин, которые в том или другом случае могут явиться причиной болезни. Вместе с тем в своевременном и успешном лечении особое место имеет взаимопонимание между врачом и больным, учет самых незначительных факторов труда и быта.

В медицине, как и в каждой профессии, есть моменты, которые остаются в тени, мало знакомы непосвященному человеку. А ведь многие из них в конечном счете и наполняют казалось бы обыденный труд особым содержанием, являются его поэзией.

В начале врачебной деятельности в Зауралье мне посчастливилось встретиться с удивительным доктором, чей своеобразный подход к людям, интуиция, а то и просто здравый смысл и глубоко продуманная оценка происходящего помогли избавить от страданий многих больных. А. А. Константинов оказал немалое влияние на формирование меня как практического врача и ученого.

На протяжении многих лет работы с ним я заносил в записную книжку наиболее интересные случаи расследованных нами загадочных проявлений различных заболеваний. За годы накопилось большое количество записей, значение которых я стал понимать только в последнее время. Они-то и легли в основу настоящей книги.

Быть может, не все, о чем в ней рассказывается, было по существу и по форме именно так: это не медицинская хроника, не летопись и тем более не протокол. Мы, врачи, не всегда можем подробно рассказывать некоторые частности из того или другого случая своей практики, как бы они ни были интересны, так как они связаны с конкретным человеком, доверившимся нам, поэтому же не называю я и подлинных фамилий больных или пострадавших.

И все же описанные факты, мысли, поступки и чувства людей являются подлинными, а само повествование довольно полно и точно отражает то многообразие загадочных, а порой и весьма удивительных случаев, которые в своей неповторимой оригинальности в течение многих лет преподносила нам сама жизнь.

Д. Соколов,

доктор медицинских наук,

профессор Челябинского медицинского института

МОХНАТЫЙ МУЧИТЕЛЬ

— В моей практике не так уж много было случаев, — сказал я врачу Антону Алексеевичу Константинову, — когда бы письмо незнакомого человека производило на меня такое впечатление, как это. А впрочем, расскажу все по порядку.

Однажды утром, когда я разбирал утреннюю почту, мое внимание привлек голубой конверт с красивой цветной маркой в правом верхнем углу. Адрес был написан каллиграфическим почерком фиолетовыми чернилами, которые в отдельных местах расплылись. Вот это письмо. Слушайте:

«Дорогой человек! Я узнал случайно, что Вас интересуют необычные случаи и редкие заболевания, что многим, которые не могли получить необходимое лечение в других местах, Вы помогли. Сейчас я нахожусь на такой стадии, когда дальнейшая жизнь моя стала невыносимой, тяжкой и бессмысленной. Тяжелая болезнь приковала к постели, она заполнила все мое время, подчинила себе сознание, медленно, изо дня в день, отнимает остатки здоровья и сил, сушит мое тело. Что бы я ни делал, я постоянно думаю о ней, ночи напролет она не дает мне уснуть. Все эти годы выздоровление было моей заветной мечтой, но сейчас я потерял на это всякую надежду… Откликнитесь. Жду вас!… Мне ведь только 16 лет… Слезы душат меня, когда я думаю, что погибну в один из приступов удушья, а они становятся все чаще и чаще. Скоро начнется вновь это ужасное мучение, от которого мутится мой рассудок. Человеку дано умирать один раз, со мной же это происходит многократно».

— Да, видимо, очень он болен, этот Иван Клюев, если решился написать в облздравотдел. Письма, залитые слезами, мы получаем не каждый день. Надо помочь ему не откладывая, — задумчиво проговорил Антон Алексеевич. — Между прочим, он живет совсем рядом. Может, зайдем сейчас?

Я согласился, и вскоре мы были на нужной нам улице.

Показался одноэтажный дом с небольшим палисадником — цель нашего путешествия.

Мы прошли по длинному темному коридору со скрипящими досками пола и закопченными от времени стенами. Свет, пробивавшийся из маленького четырехугольного окошечка, расположенного почти у потолка, едва освещал дорогу. Какие-то вещи громоздились вдоль стены. Наконец раскрылась дверь, и мы вошли в просторную комнату с высоким потолком. Обставлена она была довольно старомодно. У самого порога возвышался обитый полосами железа сундук с затейливым рисунком на боках, над ним на стене — вешалка, затянутая пестрой ситцевой занавеской. В центре комнаты стоял большой темный круглый стол, над которым висел шелковый абажур с выцветшими грязными боками и длинными кистями. Несколько венских стульев, большой комод и буфет дополняли убранство комнаты. Пол ее был сплошь закрыт самодельными ковриками.

На кровати в левом углу, укрытый стеганым одеялом, сшитым из разноцветных кусочков ситца, лежал больной. Это был изможденный парень со светло-русыми волосами, которые сосульками слиплись на голове. Такого больного я видел впервые. Он больше напоминал узника из фашистского концлагеря: неестественно большие глаза, бледная с матовым оттенком кожа, несообразно большие костлявые руки, лежащие по обе стороны туловища, синюшного цвета круги под глазами и страдальческое выражение лица.

Больной выглядел гораздо старше шестнадцати лет. На стуле, стоявшем около кровати, лежали сломанные стеклянные ампулы и кусочки ваты. Я взял одну из ампул и прочитал: «Раствор адреналина».

— Как дела, Ваня? — обратился к больному Антон Алексеевич.

Юноша приподнялся на кровати, поправил подушку, а затем очень тихо ответил:

— Так хочется жить!

Его выразительные глаза стали постепенно наливаться слезами.

— Ну-ну, полно. Давай без слез, парень. — Константинов присел на постель рядом с больным, ласково потрепал его по плечу. Тот успокоился, улыбнулся. — Ну, вот и хорошо! Таким ты мне больше нравишься. А жить ты будешь, мы еще за грибами пойдем. Любишь грибы-то собирать?

Иван с трудом поднял кисть руки и в знак благодарности пожал руку доктору.

— Ну, что же, Антон Алексеевич, может быть, мы послушаем Ваню? — обратился я к Константинову, присаживаясь на свободный стул. — Смотрите: настоящее поле брани — и вата, и ампулы, и даже кислородная подушка.

— Да, вчера вечером спасали меня: я чуть было концы не отдал, — теперь уже более громко сказал больной. — Если бы вы только видели, как мне было плохо… — Он закашлялся и умолк. Немного отдышавшись, вновь начал говорить: — А вы, наверно, по письму? Извините, может, что не так написал.

— Да, по письму. Все правильно, Ваня, — сказал я больному, — чувствуете вы себя не очень хорошо…

— Да уж куда хуже, — тихо произнес он. — Не жизнь, а сплошные мучения… Света белого не вижу, радоваться разучился… Своему врагу не пожелаешь такого…

— Ну, это ты зря, — заметил с улыбкой Константинов. — Конечно, положение твое не из легких, но и не безнадежное. Известное дело — болезнь!

— О доктор, если бы вы хоть раз почувствовали, что значит приступ удушья. Как будто ты попал в безвоздушное пространство или рот тебе закрыли подушкой… Иногда мне кажется, что огромное чудище с большой косматой головой положило мне на шею свои лапы и душит меня… — Минуты три Клюев молчит, делает несколько глубоких вдохов, сплевывает мокроту в платок и снова не спеша говорит: — Глаза от удушья вылезают из орбит, дышать нечем… Грудь и голову пронизывает страшная боль. Кажется, что останавливается сердце… Кровь стучит в висках… Как будто тысячи раскаленных игл впиваются в тело…

Мы видим, что само воспоминание о приступе болезни причиняет беспокойство больному: его лоб и лицо покрываются капельками пота, лицо бледнеет, руки начинают дрожать, и он опускается навзничь на подушку.

— Ваня, — обращаюсь я к больному, когда он открывает глаза, — вы еще плохо себя чувствуете?

— Нет, нет, доктор. Мне лучше… Это пройдет, это от слабости.

— Вам надо беречь свои силы. Давайте договоримся: мы зададим несколько вопросов, а вы постарайтесь кратко на них ответить. Если вам будет трудно, скажите, и мы придем в следующий раз. Хорошо?

Он наклонил голову в знак согласия и снова прикрыл веки с удивительно длинными светлыми ресницами.

Беседа с больным и его обследование подтвердили поставленный ранее диагноз бронхиальной астмы.

На разбор этого случая заболевания, помимо Антона Алексеевича, были приглашены участковый врач Ерофеева Клара Андреевна и главный педиатр облздравотдела Самуил Яковлевич Сикорский. Участники врачебного консилиума пришли к мнению, что в данном случае мы имеем дело с бронхиальной астмой, обусловленной невосприимчивостью к какому-то аллергическому фактору, что процесс этот длится уже несколько лет, а проводившееся лечение только на небольшой срок облегчает самочувствие больного. Чтобы избавить его от страдания, следует найти именно тот аллерген, который и вызывает заболевание.