«В боях за Молдавию. Книга 4»

В боях за Молдавию

Книга четвертая

Составитель П. И. Доронин,

генерал-майор запаса

Канны второй мировой войны

М. Н. ШАРОХИН

генерал-полковник,

бывший командарм 37-й армии,

Герой Советского Союза

Кицканы… До войны мало кто знал неприметное молдавское село, затерявшееся среди приднестровских холмов. Теперь же оно навсегда вошло в историю Родины, дав имя огненному плацдарму. Отсюда в августе сорок четвертого года войска 3-го Украинского фронта нанесли сокрушительный удар по гитлеровской группе армий «Южная Украина», удар, который привел к освобождению Молдавии и открыл путь к освобождению стран Юго-Восточной Европы.

Все лето 1944 года наши войска напряженно готовились к наступлению. На небольшом прибрежном участке шириной в несколько километров нужно было развернуть две армии, механизированный корпус, тысячи стволов артиллерии. Даже генерал Толбухин, любивший смелые решения, осмотрев плацдарм, с сомнением заметил;

— Удастся ли скрытно разместить здесь такое количество войск?

— Влезем поглубже в землю, — заверил я командующего фронтом.

Началось строительство настоящего подземного города. Солдаты работали только ночью. Вручную долбили иссохшую землю лопатами, кирками, ломами. Помнится, только с южной стороны плацдарма, от деревни Плоп-Штюбей до старого русла Днестра, было отрыто двести километров траншей.

Солдатская смекалка да великий труд наших саперов позволили построить на Днестре удивительные мосты. Их деревянный настил лежал ниже поверхности воды и не был заметен с воздуха. До сих пор помню, как тягачи с орудиями шли прямо по днестровским волнам…

Этой сложнейшей работой руководил замечательный специалист, начальник инженерных войск армии генерал Голдович. Однажды он принес мне ценнейшие сведения: точное расстояние до вражеских окопов по всей линии плацдарма.

— Ночью промерили, — сказал Александр Иванович, заметив мое удивление.

— Как промерили?

— Обычной веревкой. От бруствера до бруствера…

И это только один пример…

Почему мы стремились развернуть на маленьком и в общем-то неудобном плацдарме такое огромное количество войск? Отсюда можно было кратчайшим путем выйти на соединение с войсками 2-го Украинского фронта, что позволяло быстро окружить кишиневскую группировку врага.

Судя по расположению сил, которые гитлеровцы сосредоточили в Молдавии, враг ждал нашего наступления на Кишинев. Поддерживая эту уверенность, мы имитировали сосредоточение механизированного корпуса на кишиневском направлении. На станции Затишье разгружались эшелоны с артиллерийской дивизией прорыва. Все передвижения велись с наступлением вечера, чтобы создать у противника видимость скрытых действий. Но ночью войска возвращались в свои расположения… Командование фронтом шло на смелый, даже дерзкий маневр силами. Там, где враг ждал атаку, стояла одна, до предела растянутая по фронту 5-я ударная армия. А три другие армии и два механизированных корпуса сосредоточились в районе Кицканского плацдарма. Наша хитрость удалась настолько, что начавшееся здесь наступление немецкое командование расценило поначалу как демонстративное и продолжало ждать главного удара советских войск на кишиневском направлении. Только на второй день боев оно поняло свой просчет.

…Ровно в 8 часов утра 20 августа земля содрогнулась от залпа тысяч орудий. Одновременно с артиллерией на передний край гитлеровцев обрушила удары наша авиация. Рев самолетов, грохот орудий, разрывы снарядов и бомб — все это слилось в один неумолчный, нарастающий гул. Черная стена разрывов поднялась над вражескими окопами. Через 55 минут после начала артподготовки мы перенесли огонь в глубину обороны. Но это был обманный маневр…

Наши пехотинцы открыли сильный ружейный и пулеметный огонь, который обычно предшествует атаке, и подняли над окопами искусно сделанные чучела, на которые для убедительности были надеты каски. Дружно прогремело «ура!». Уцелевшие после артобстрела гитлеровцы вылезли из блиндажей и нор, изготовились к отражению атаки.

Тогда командующий артиллерией фронта генерал М. И. Неделин вновь изменил направление огня, и вражеские траншеи вторично накрыл уничтожающий шквал. Как потом показывали пленные, в эти минуты гитлеровцы понесли наибольшие потери.

В 9 часов 45 минут наша пехота поднялась в атаку. Вместе с нею пошли танки сопровождения, а вскоре на командный пункт армии поступили первые донесения: «Линия вражеской обороны прорвана!»

А в это время начальник штаба фронта генерал С. С. Бирюзов запрашивает:

— Как дела?

Докладываю о первых успехах. Говорю, что дальше всех продвинулась 195-я дивизия. Только вот командир ее, полковник Шапкин, тревожит меня.

— А в чем дело? — спрашивает Бирюзов.

— Шагает впереди какого-то батальона…

— И что, боем не управляет?

— Да нет, — успокоил я начальника штаба, — дивизия бой ведет энергично, я бы сказал, даже весело…

— А если так, — говорит Бирюзов, — пусть идет впереди. Ведь это он по-чапаевски действует. Враг-то бежит…

Успешно было и продвижение нашего соседа слева — 46-й армии генерала И. Т. Шлемина.

Однако в ночь на 21 августа враг бросил на помощь своим войскам крупные резервы. Со стороны Ермоклии двигалась его 13-я танковая дивизия, имевшая до 150 тяжелых машин. Не останавливая общего наступления, я приказал левофланговому стрелковому корпусу закрепиться на достигнутом рубеже и встретить врага огнем артиллерии.

Все утро 21 августа фашистские танки яростно атаковали не успевшую окопаться пехоту 6-го корпуса. Ожесточенный бой разгорался на позициях 20-й гвардейской дивизии, которой командовал один из ветеранов Красной Армии генерал Н. М. Дрейер. Здесь, отбивая атаку врага, совершили героический подвиг Александр Гусев и Кузьма Гуренко. Обвязавшись гранатами, они бросились под гусеницы вражеских танков…

Исход этого боя решили мощный удар авиационного корпуса генерала О. В. Толстикова и выдвинутый из армейского резерва самоходный артиллерийский полк. Уже к полудню наши части опрокинули противника и ворвались в Ермоклию.

Введенные в бой танкисты 7-го механизированного корпуса буквально смяли отходящие части 13-й танковой дивизии и устремились вперед. Поздно вечером командир корпуса генерал Ф. Г. Катков радировал в штаб армии: «Пройдено 50 километров. Нахожусь севернее Чимишлии. Продвигаюсь с боем к реке Прут».

Радостные вести шли и со 2-го Украинского фронта. Здесь оборона врага была сокрушена на участке в 65 километров. Танковые соединения генерала А. Г. Кравченко, преследуя отходящие в беспорядке фашистские дивизии, с ходу преодолели хребет Маре. На второй день наступления на участке 52-й армии генерала К. А. Коротеева был введен в прорыв 18-й танковый корпус. Танкисты и пехотинцы штурмом овладели городом Яссы и устремились на юг. Над группой «Южная Украина» нависла угроза окружения и разгрома. Только теперь гитлеровские генералы окончательно осознали замысел советского командования…

В ночь на 22 августа начальник генерального штаба Гудериан, битый нами под Тулой еще в сорок первом году, дал разрешение на отвод 6-й немецкой армии за реку Прут. Но было уже поздно.

К исходу 23 августа войска 37-й армии и приданный ей механизированный корпус вышли к переправам через Прут в районе Леушены, Леово, где соединились с войсками 2-го Украинского фронта.

В гигантском кольце оказалось 18 дивизий 6-й немецкой армии, почти триста тысяч солдат и офицеров. Оставляя свои позиции на Кишиневском выступе, вся эта масса войск устремилась к румынской границе. Теснимые с севера и запада советскими войсками, неся огромные потери от ударов нашей авиации, гитлеровцы пытались пробиться к спасительным речным переправам…

Тремя многотысячными колоннами, похожими на огромный таран, ударную часть которого составляли танки и штурмовые орудия, гитлеровцы обрушились на центр боевых порядков нашей 37-й армии. Враг шел ва-банк.

Находясь на командном пункте в городе Чимишлии, я был вынужден организовать оборону штаба и тылов армии от прорывающегося на юго-запад врага. Один раз выручил 52-й танковый полк, в другой раз — отряд заграждения… На критический участок под Сарата-Галбенэ я перебросил на машинах свой армейский резерв: 64-й стрелковый корпус. Эта брешь была закрыта, но, пользуясь отсутствием сплошного фронта, гитлеровцы все-таки прорвались к Карпиненам и двинулись напролом к Пруту.

В это тревожное время на мой командный пункт приехал командующий фронтом. Генерала Ф. И. Толбухина беспокоило положение на этом участке. Казалось, что немецкая армия вот-вот прорвется к переправам. Но мы держались…

Утром 26 августа бои разгорелись с новой силой. Волна за волной идут на бомбежку эскадрильи нашей штурмовой авиации. Командный пункт летчиков находится в сотне шагов от моего штаба. Мы работаем «на одном дыхании». Генерал-полковник А. Судец направляет удары авиации по заявкам наземных войск. Цели не надо искать — все проселки между холмами забиты фашистскими солдатами и техникой…

Хладнокровно отражают отчаянный натиск врага наши закаленные полки, но желанный рубеж на реке Прут все еще манит гитлеровцев… Здесь в памятном сорок первом они перешли советскую границу, двинулись на восток. Теперь, окруженные на этой же земле, они старались прорваться на запад. От организованных соединений остались одни воспоминания — хаос и паника царили во вражеском войске. Мы знали, что командование 6-й немецкой армии бежало на самолете, бросив своих солдат на произвол судьбы.